Неизменная

Леди Маккон остолбенела, хотя подобное состояние было совсем ей не свойственно. Во-первых, мать не стала подвергать оскорбительной критике внешний вид дочери, а во-вторых, похоже, действительно нуждалась в помощи Алексии. В ее помощи.
— Маменька, сядь. Ты совсем не в себе. Я велю подать чаю. — Леди Маккон указала на стул, и миссис Лунтвилл с благодарностью осела на него. — Румпет, — обратилась Алексия к появившемуся дворецкому, — чаю, пожалуйста. Или, маменька, ты предпочтешь шерри?
— Нет, я не настолько расстроена.
— Чаю, Румпет.
— Однако положение весьма неприятное. У меня такое сердцебиение, что ты просто не поверишь. Хочется рваться и метаться!
— Рвать и метать, — мягко поправила ее дочь.
Миссис Лунтвилл слегка расслабилась, а потом вдруг резко выпрямилась, словно аршин проглотила, и дико заозиралась по-сторонам.
— Алексия, в замке ведь нет никого из окружения твоего мужа, правда?
Слово «окружение» мать использовала в качестве вежливого названия стаи.
— Маменька, уже совсем рассвело, так что они все в замке, но при этом в собственных постелях. А я большую часть ночи провела на ногах. — Последняя фраза содержала тонкий намек, но в мире миссис Лунвилл такого явления, как тонкость, не существовало.
— Ну, ты ж сама захотела замуж за сверхъестественного. Не то чтобы я критиковала тебя за то, что ты его заарканила, милая моя, ничего подобного! — Миссис Лунтвилл выпятила грудь, став похожей на перепелку в розовую полосочку. — Подумать только, моя дочь — леди Маккон!
Алексия не уставала удивляться тому, что сумела угодить матери один-единственный раз в жизни — выйдя замуж за оборотня.
— Маменька, сегодня утром у меня очень много дел, а ты вроде бы дала понять, что пришла по весьма срочному поводу. Что же случилось?
— Ну, понимаешь, это всё твои сестры.
— Ты наконец поняла, что они обе — несносные дурочки?
— Алексия!
— Что такое с ними, маменька? — подозрительно спросила Алексия.
Не то чтобы она не любила своих сестер, они просто не слишком ей нравились. На самом деле они были ей всего лишь сводными сестрами и носили фамилию Лунтвилл, когда она сама в девичестве звалась мисс Таработти. В точности как их мать, носившая в свои не юные годы платья в розовую полоску, они были светловолосыми, глупыми и совершенно незапредельными.
— Дело в том, что они ужасно разругались.
— Ивлин и Фелисити в ссоре? Какая неожиданность.
Миссис Лунтвилл совершенно не уловила сарказма.
— Вот именно! Однако я говорю чистую правду. Ты наверняка прекрасно понимаешь мое огорчение. Видишь ли, Ивлин помолвлена. Не так удачно, как ты — нельзя же надеяться, что молния дважды ударит в одно и то же место, — но все же партия достойная. Благодарение небесам, ее жених не сверхъестественный; с меня более чем достаточно одного необычного зятя. Но, к сожалению, Фелисити никак не может смириться с тем, что ее младшая сестра выйдет замуж раньше, чем она, и потому как с цепи сорвалась. Тогда Ивлин предположила, и я совершено с ней согласна, что ей, возможно, надо на какое-то время уехать из Лондона. Тогда я предположила, и мистер Лунтвилл совершенно со мной согласен, что ей полезно будет пожить за городом, на природе. Это как раз то, что нужно, чтобы поднять настроение. Тогда я привезла ее сюда, к тебе.
Леди Маккон не совсем поняла, о чем речь.
— Ты привезла сюда Ивлин?
— Нет, милая, нет. Слушай внимательнее! Я привезла Фелисити.
Миссис Лунтвилл достала веер с оборочками и принялась яростно обмахиваться.
— Что, сюда?
— Теперь ты нарочно тупицу изображаешь, — обвинила мать, тыча в ее сторону веером.
— Я? Да где же Румпет с чаем? — Леди Маккон отчаянно нуждалась в том, чтобы подкрепить свои силы. Мать часто вызывала у нее реакцию такого рода.
— Конечно же, я привезла ее к тебе пожить.
— Что? На какое время? Надолго?
— На столько, на сколько потребуется.
— Но как…
— Уверена, общество сестры тебе не помешает, — гнула свое мать. Улучив момент, она окинула взглядом гостиную, довольно загроможденную, но уютную, полную книг и громоздкой кожаной мебели. — А этому месту определенно не помешает дополнительное женское влияние. Я не вижу тут ни одной салфеточки.
— Погоди…
— Она взяла вещей на две недели, но ты ведь понимаешь, что мне нужно готовиться к свадьбе, так что, возможно, ей придется пожить в Вулси подольше. В таком случае просто пройдетесь по магазинам.
— Подожди минуточку! — возмущенно повысила голос Алексия.
— Хорошо, значит, все улажено.
Алексия только раскрывала и закрывала рот, как рыба.
Миссис Лунтвилл встала. С ее сердцебиениями явно было покончено.
— Наверное, мне следует забрать ее из кареты, правда?
Леди Маккон потащилась за матерью через гостиную к парадному входу. У ступеней крыльца на лужайке обнаружилась Фелисити, окруженная ошеломляющим количеством саквояжей и сундучков.
Миссис Лунтвилл без всякой суеты поцеловала каждую из дочерей в щечку, села в карету и отбыла в вихре лавандовых духов и розовых полосочек.
Леди Маккон, все еще в шоке, оглядела сестру. В соответствии с последней модой Фелисити была одета в длинное белое бархатное пальто с красными полочками, застегивающееся на сотни крохотных черных пуговичек, и белую же юбку с красными и черными бантиками. Ее светлые волосы были зачесаны наверх, а шляпка едва держалась на затылке именно в той манере, которую особенно одобряла Анжелика.
— Ну, — довольно грубо сказала леди Маккон, — думаю, тебе лучше войти.
Фелисити оглядела свои пожитки, потом осторожно обогнула их, взлетела по ступенькам крыльца и вошла в дом.
— Румпет, вы не будете так любезны? — задержавшаяся возле солидной кучи вещей леди Маккон указала на них подбородком дворецкому.
Тот кивнул. Когда он проходил мимо, Алексия остановила его:
— И не трудитесь распоряжаться, чтобы все это распаковали. Пока не надо. Посмотрим, нельзя ли устроить все несколько иначе.
Румпет опять кивнул.
— Очень хорошо, миледи.
Леди Маккон следом за сестрой прошла в дом.
Фелисити уже успела добраться до гостиной и налить себе чаю, не спросив разрешения. Когда леди Маккон вошла, она подняла глаза.
— Вижу, сестричка, лицо у тебя отекшее. Ты что, набрала вес с тех пор, как мы виделись в последний раз? Ты же знаешь, я беспокоюсь о твоем здоровье.
Алексия воздержалась от комментария насчет того, что Фелисити беспокоится лишь об одном, а именно: какие перчатки будут носить в следующем сезоне. Она уселась напротив, демонстративно сложила руки на роскошной груди и уставилась на сестру.