Бездушная

Алексия раздраженно хмурилась, глядя на вареное яйцо. У нее сложилось впечатление, что лорд Маккон намеревался сохранить случившееся в тайне от газетчиков. Она отказывалась признать тот факт, что изрядное количество людей, видевших ее в обществе мертвого вампира, делали это практически невозможным. В конце концов, предполагалось, что граф специализируется именно на том, чтобы еще до рассвета совершить несколько невозможных вещей.
— Похоже, там кто-то умер, — уточнила Фелисити. — Никаких имен не названо, но смерть определенно была, а я все пропустила! Какая-то барышня нашла тело в библиотеке и от потрясения упала в обморок. Бедняжечка, как это для нее ужасно!
Ивлин, младшая из сестер, сочувственно поцокала языком и потянулась к горшочку с крыжовенным джемом.
— А там не сказано, кто эта барышня?
Фелисити изящным движением потерла носик и продолжила чтение.
— К сожалению, нет.
Алексия подняла брови и в не характерном для нее молчании пригубила чай. Потом поморщилась от запаха, прищурилась, глядя в чашку, и потянулась за сливками. Ивлин старательно, ровным слоем размазывала джем по тосту:
— Как это, право, скучно! Мне хотелось бы знать все важные детали этой истории, она ведь так похожа на сцену из какого-то готического романа. Есть еще что-нибудь интересное?
— Ну, дальше в статье подробнее написано про сам бал. Подумать только, автор даже критикует герцогиню Снодгроув за то, что она не подала никаких закусок.
— Но ведь правда, — горячо согласилась Ивлин, — даже в общественных клубах подают такие маленькие простенькие сэндвичи. Вряд ли герцог не может позволить себе подобных расходов.
— Совершенно верно, моя милая, — согласились миссис Лунтвилл.
Фелисити посмотрела, кем подписана статья.
— Автор — какой-то «аноним». Ни о чьих нарядах ничего не сказано. Я бы назвала это никудышным обзором. И ни я, ни Ивлин даже не упомянуты.
Барышни Лунтвилл пользовались большой популярностью у прессы благодаря своим безупречным нарядам, а также поразительно большому количеству воздыхателей. Вся семья, за исключением Алексии, наслаждалась этой популярностью, и никого из ее членов вроде бы не смущало, что опусы газетчиков не всегда оказывались лестными. Неважно, что они пишут, лишь бы писали.
Вид у Ивлин был недовольный. Между ее идеально изогнутыми бровями появилась легкая морщинка.
— Я ведь надела новое ярко-зеленое платье с розовыми водяными лилиями только для того, чтобы о нем написали.
Алексия поморщилась. Она предпочла бы, чтобы ей не напоминали об этом платье — слишком много оборочек.
Один из неудачных побочных эффектов повторного замужества миссис Лунтвилл заключался в том, что и Фелисити, и Ивлин совсем не походили на единоутробную старшую сестру. Случайно встретив их вместе, никто даже не догадался бы, что Алексия в родстве с этими двумя барышнями. Помимо того что в них отсутствовали итальянские крови и наличествовала душа, Фелисити и Ивлин были довольно недурны собой: этакие бледные стандартные блондинки с большими голубыми глазами и маленькими ротиками-бутончиками. К сожалению, как и их дражайшая маменька, они были всего лишь «довольно недурны собой», не более того. Других достоинств у них не наблюдалось, и, следовательно, беседа за завтраком категорически недотягивала до интеллектуального уровня, к которому стремилась Алексия. Впрочем, она была рада уже и тому, что разговор свернул с темы убийства на более прозаические вещи.
— Всё, про бал больше ничего не пишут, — Фелисити помолчала, переключившись на раздел светских объявлений. — Вот тут очень интересно. Эта симпатичная чайная неподалеку от Бонд-стрит теперь будет работать до двух часов ночи, чтобы привлекать клиентуру из числа сверхъестественной публики. Не успеешь оглянуться, как они включат в меню сырое мясо и кровь в бокалах. Как ты считаешь, мама, стоит ли нам по-прежнему так часто туда ходить?
Миссис Лунтвилл снова оторвалась от своего ячменно-лимонного отвара:
— Не понимаю, какой в этом вред, моя дорогая.
Сквайр Лунтвилл проглотил кусок тоста и добавил, обращаясь к жене:
— В числе моих лучших инвесторов есть те, кто принадлежит к этой ночной публике, моя жемчужина. А среди кавалеров для наших дочерей, которых ты постоянно выслеживаешь, попадаются и похуже.
— Право, папочка, — пожурила его Ивлин, — тебя послушать, так выходит, что мама как оборотень какой-то во время вспышки ярости.
Миссис Лунтвилл с подозрением посмотрела на мужа:
— Ты ведь не зачастил в последнее время в «Кларет» или «Сангрию», не правда ли? — это прозвучало так, будто она опасается, что Лондон внезапно наводнили оборотни, призраки и вампиры, и ее муж братается с этой публикой без разбора.
Сквайр постарался поскорее закрыть тему:
— Конечно, нет, моя жемчужина, только в «Будлз». Ты же знаешь, что всем этим клубам для сверхъестественных я предпочитаю свой собственный.
— Кстати, о клубах для джентльменов, — перебила его Фелисити, все еще погруженная в чтение газеты, — в Мейфэре на прошлой неделе открыли еще один. Для интеллектуалов, философов, ученых и тому подобных — ни много ни мало. И назвали его «Гипокрас». Какая нелепость! Зачем этим господам вдруг понадобился клуб? Разве им недостаточно общедоступных музеев? — Фелисити нахмурилась, глядя на адрес. — Однако место до ужаса модное, — и, передавая газету матери, спросила: — Разве это не по соседству с городским домом герцога Снодгроува?
Миссис Лунтвилл кивнула:
— Именно так, дорогая. Впрочем, множество ученых, которые станут приходить и уходить в любое время дня и ночи, наверняка ухудшит репутацию этого района. Думаю, из-за вчерашнего происшествия на балу герцогиня в ужасном состоянии. Я собиралась послать открытку с благодарностью за праздник, но теперь думаю, что лучше будет нанести ей визит. Как заботливая подруга, я должна убедиться, что с ней все в порядке.
— Как это для нее ужасно, — сказала Алексия, до крайности раздосадованная семейным разговором. — Прямо по соседству — и вдруг люди, которые в буквальном смысле думают своими мозгами. Это же просто оскорбительно.
— Я пойду с тобой, мама, — сказала Ивлин.
Миссис Лунтвилл улыбнулась младшей дочери, не обратив никакого внимания на старшую.
Фелисити стала читать дальше:
— «Этой весной в Париже в моду вошли широкие пояса контрастных цветов». Какая жалость! На тебе, Ивлин, конечно, такое будет смотреться мило, но с моей фигурой…
Увы, невзирая на нашествие ученых, возможность позлорадствовать по поводу случившихся у подруги неприятностей и неотвратимой угрозы контрастных поясов, маменьку Алексии все не оставляли мысли о мертвеце на балу у Снодгроувов.
— Вчера вечером, Алексия, ты на какое-то время исчезла из виду. Ты ведь не стала бы скрывать от нас ничего важного, правда же, милая?