Сердце сокола

Вздохнула.
— Ты понимаешь, что это может означать? — неживым голосом спросил Рейнардо, так и не отнимая ладоней от лица. Виктория снова вздохнула.
— У меня было время подумать над этим и даже попытаться выяснигь правду, — невесело сказала она. — Но у меня ничего не вышло. Керриллар умеет заметать следы.
Рейнардо еще помолчал. Со стороны, наверное, казалось, что он судорожно размышляет над услышанным, взвешивая все «за» и «против» и принимая решение, что делать дальше, а на самом деле в его голове был такой сумбур, что он не мог поймать за хвост хоть одну дельную мысль.
— Почему ты ничего мне не говорила? — наконец спросил Рейнардо, когда тишина в комнате стала совсем уж тягостной. Виктория повела плечами.
— Ты бы даже слушать меня не захотел, Найо, а я… — она положила голову ему на плечо и горестно усмехнулась, — не могла потерять тогда еще и тебя.
— А я был преступно слеп, — удручающе пробормотал Рейнардо и наконец спустил пальцы с глаз. Солнце за окнами клонилось к закату, а Рейнардо казалось, что это закатывается его прежняя беззаботная жизнь. Кажется, пришло время взрослеть. Пока не стало слишком поздно.
— Я хочу знать, что произошло с мамой, Тойя! — не терпящим возражений тоном произнес он. — Я должен разобраться, виновен ли Кинтин Керриллар в ее смерти или с ней действительно произошел несчастный случай! Ты можешь сказать, что уже слишком поздно и маму этим не вернешь…
Виктория мотнула головой и снова сжала его руку.
— Я никогда не скажу так, Найо! — торжественно пообещала она. — И никогда не оставлю тебя! Это наш долг — позаботиться о памяти родителей и о том наследстве, что они нам оставили! И я обязательно придумаю способ заставить Керриллара открыть нам правду! А ты дай слово, что не проговоришься о наших замыслах своему любимому наставнику! Иначе этот старый лис найдет способ убедить тебя в своей честности и настроить против меня.
Рейнардо грустно улыбнулся: отныне это было совершенно невозможно.
— Клянусь тебе, что ни один человек не узнает об этом нашем разговоре! — ответил он. — Но и ты пообещай, что не станешь действовать одна и рисковать собой, какой бы ни был для этого повод! Иначе я прямо сейчас отправлю тебя в Аделонию и потребую от Андреса не спускать с тебя глаз.
Виктория метнула на него рассерженный взгляд, однако быстро поняла, что брат шутит, и тепло улыбнулась.
— Обещаю, Найо, — заверила она его. — И уверена, что теперь у нас все получится. Только наберись терпения и прислушайся все-таки к моему совету касательно Сантьяго. Если откроется самая страшная правда, нам с тобой понадобигся союзник. А кто может быть ближе брата?
Рейнардо не стал возражать, не чувствуя сейчас сил ни разбираться в этом, ни отвергать предложение Виктории. На это у него еще будет время. А сейчас его волновали совсем другие вещи.
Однако Виктория, внимательно посмотрев на него, неожиданно дотянулась до колокольчика на буфете и позвонила. Спустя несколько секунд в спальню заглянула обеспокоенная Перла Марино Динарес.
— Проводи его величество в его покои, — приказала Виктория, не спрашивая ни его желания, ни желания Перлы. — И помоги ему развеяться и отдохнуть от государственных дел. Не сомневаюсь, у нее это отлично получится.
Последнюю фразу она произнесла вполголоса специально для Рейнардо и многозначительно улыбнулась. Рейнардо кивнул; правда, Виктория вряд ли могла догадываться об истинном значении его согласия.
    
Глава двадцать четвертая: Понимание
Кристина ждала мужа недалеко от ворот Нидо-эн-Рока, в волнении вглядываясь в предрассветную дымку и мучительно боясь, что Сантьяго решит выехать через задний двор и не даст ей возможности пожелать ему доброго утра и доброй дороги. Она должна была увидеть его перед отъездом во дворец и хоть как-то сгладить впечатление от ужасного вчерашнего вечера и своего отвратительного поведения.
Очередной ужин прошел еще хуже, чем три предыдущих, — а ведь Кристина была уверена, что возвращение за стол хозяина уничтожкгг наконец всю эту атмосферу натянутости и неприязни, что сопровождали каждую ее трапезу в Нидо-эн-Рока.
Обрадованная Матильда велиг повару приготовить любимые блюда ее молочного сына и не будет прожигать Кристину обвинительными взглядами. Пилар под зорким оком хозяина перестанет третировать Милагрос. Умиротворенный родными стенами Сантьяго весело поделится последними дворцовыми новостями, и Кристина наконец вздохнет с облегчением. Возможно, так бы оно все и было, если бы она не встретила мужа совершенно неуместными поучениями и обидами и не вынудила его пожалеть о решении связать себя с ней узами брака. Он наверняка вспомнил народную мудрость о том, что гтпатят за добро исключительно злом, а Кристина приложила все усилия, чтобы он в этом убедился. И целый вечер не могла найти нужных слов, чтобы хоть как-то исправить положение.
И что за трасго в нее снова вселился?
Сантьяго приехал, чтобы поделиться с ней своей удачей и чтобы избавигь ее от возможных неприятностей с обитателями его поместья, — так к чему Кристина принялась высказывать ему за невнимание к Рейнардо и Милагрос, обвиняя в каких- то немыслимых грехах и не принимая его мнения? Да, три прошедших без него дня были непростыми — чего стоила одна только неприязнь сеньоры Луго, изо всех сил старавшейся сделать так, чтобы Кристина чувствовала себя в Нидо-эн-Рока чужачкой и приживалкой, — но ведь не самыми же сложными в ее жизни! Когда родители отправили Кристину в королевский дворец и ей пришлось столкнуться с завистью и ненавистью фрейлин, увидевших в ней конкурентку за место возле инфанты, жить не хотелось вовсе, и все же она нашла в себе силы пройти это испытание — и без всякой поддержки. А теперь о ней заботился — по-настоящему, по собственному желанию — очень хороший человек, а она его отталкивала, как будто не изнемогла еще в своем одиночестве и как будто не радовалась так искренне тому, что Сантьяго избавил ее от этого ужасного ощущения.
Почему же у них тогда получился столь трудный и неприятный разговор, закончившийся разочарованием друг в друге и уверенности в том, что они оба совершили ошибку? Кристина не желала этого — нет, совсем не желала, — но все же позволила чересчур несносному порой характеру взять над собой верх и поддалась неуместной гордыне, твердившей, что герцог Веларде по-прежнему использует ее и что она не должна ему доверять, если не хочет выглядеть глупо и жалко.
И когда Сантьяго подтвердил эти подозрения, Кристина не сумела справиться с овладевшей душой обидой. Нет, разумеется, она не считала, что Сантьяго Веларде обязан отчитываться перед ней во всех своих замыслах — даже будь она ему настоящей любимой женой, вряд ли это было бы возможно, — но понимание, что он по-прежнему играет в свои игры, как было во дворце, больно обожгло душу и вынудило начать дерзить и нападать, памятуя о том, что это лучшая защита. И меньше всего в свете такого нахальства Кристина рассчитывала, что Сантьяго захочет ее обнять.