Замуж за барристера

— Мистер Рид! — Эшли показательно пожал ее пальцы, напустив на себя самый что ни на есть таинственный вид, будто только что секретничал с кузиной и теперь был рад своей шалости. — Вы, конечно, извините мне ту бестактность, что я позволил себе, оставив вас с миссис Холгейг? Она, как мне показалось, очень нуждалась в вашем совете. А я не имею ни сил, ни воспитания противостоять леди.
Элизабет сама не поняла, отчего вдруг ее щекам стало жарко. Мистер Рид, конечно, застал их с Эшли в весьма двусмысленной позе, но защита кузена должна была волновать ее куда как больше мнения этого неприятного человека. И все же Элизабет испытывала стыд и за себя, и за Эшли, привычно упражняющегося в остроумии и явно обескуражившего мистера Рида своим напором.
— Не берите в голову, — спокойно отозвался тот, однако смотрел он при этом не на собеседника, а на Элизабет, и она была вынуждена хоть на пару секунд встретиться с ним взглядом. Вот странность-то! По его очень темным волнистым волосам и по-южному смуглой коже легко угадывались итальянские корни, однако глаза его были голубыми, и это сбивало с толку. А еще рождало в душе какое-то смутное воспоминание: слишком далекое и прозрачное, чтобы его поймать. — Ваш отец, мисс Уивер, разрешил мне прогуляться по ноблхосскому саду, — зачем-то принялся объяснять он свое здесь нахождение. — После вчерашнего слушания уж очень хочется спокойствия и уединения.
— В таком случае вы выбрали странное место, чтобы отдохнуть, — повел плечами Эшли, а Элизабет почувствовала, как внутри него клокочет гнев. Если она еще не до конца поверила его обвинениям в адрес мистера Рида, то сам Эшли, видимо, ни секунды не сомневался в их правдивости. — На свадьбах, знаете ли, редко бывает тихо. Быть может, мне разыскать кучера, и он отвезет вас домой?
В голосе Эшли слышалась забота, однако Элизабет отлично понимала, что на деле он всеми силами старался спровадить незваного гостя, и всей душой желала, чтобы ему это удалось.
Но мистер Рид лишь покачал головой.
 
— Благодарю, но не хочу показаться невежливым. — сказал он, по-прежнему глядя на Элизабет. — Мистер Уивер оказал мне честь, пригласив остаться на свадебный завтрак, и я не могу оскорбить его своим несвоевременным уходом. Уверен, что ваш прекрасный сад стряхнет мою усталость за какие-нибудь четверть часа.
Элизабет колебалась. Как радушная хозяйка и послушная дочь она должна была предложить мистеру Риду свое сопровождение, однако едва слышная усмешка Эшли за спиной напомнила об истинной цели мистера Рида и избранном им способе ее достичь, и Элизабет раздраженно прищурилась.
— Не сомневаюсь, что за оказанную услугу папа простит вам любую слабость, — ледяным тоном произнесла она. — И, напротив, будет казнить себя за то, что не сумел распознать ее и достойно позаботиться о вас, подобно мистеру Ходжу.
Мистер Рид ответил не сразу, позволив Элизабет прочувствовать всю жестокость своих слов и помимо воли снова залиться румянцем. Ей еще никогда не приходилось указывать гостю на дверь. Кто бы ни стучался в их дом, всегда получал еду и кров. Мама, не раз голодавшая из-за бедственного положения родителей, часто напоминала маленькой Элизабет о возможности оказаться на месте тех несчастных, которым они помогали. Отец в память о любимой жене привечал нуждающихся, помогая им впоследствии устроиться на работу или в госпиталь. Элизабет видела разных людей, и вряд ли мистер Рид был худшим из них, даже если все рассказы Эшли о нем имеют под собой почву. А если нет…
— Думаю, вы правы, — наконец проговорил мистер Рид и, чуть отвернувшись, посмотрел на идущую за оградой дорогу. — Не стоит мне портить вашей семье праздник своим присутствием. Буду благодарен, если вы передадите отцу мои извинения и пожелания им с супругой крепкого счастья. Всего доброго!
С этими словами он чуть поклонился Элизабет и зашагал к открытым воротам. А у нее вдруг перехватило горло, да так, что она не сумела даже попрощаться в ответ.
    
Глава третья: Совет мачехи
К праздничному столу Элизабет возвратилась в полном разладе с самой собой и тут же наткнулась на вопросительный отцовский взгляд.
— А где мистер Рид? — спросил Томас Уивер и обвел глазами владения, словно стараясь обнаружить за розовыми кустами своего гостя. — Неужели вы разминулись? А я обещал, что ты покажешь ему сад.
Внутри у Элизабет шелохнулось недовольство тем, что отец, несмотря на обещание, все же бессовестно вмешивался в ее судьбу, однако одолевающий стыд покуда перекрывал все иные эмоции. Нет, не имела она права так унижать человека, да еще и перед лицом Эшли, который тоже внес немалый вклад в то, чтобы мистер Рид ушел. Они вдвоем набросились на него, как будто он был их злейшим врагом. А он ведь даже… и не воспользовался своим правом на Элизабет. И не стал отвечать так, как она того заслуживала после своего выпада, хотя уж барристеру-то вряд ли пришлось бы лезть за словом в карман. Пожалел ее самолюбие? Или просто не захотел продолжать неприятный разговор? В любом случае это никак не вязалось с нарисованным Эшли образом наглого и беспринципного человека. И Элизабет снова не знала, чему верить.
— Кажется, прогулка настолько его утомила, что он решил отправиться домой, — вперед нее сообщил Эшли, защищая кузину от отцовского гнева. — Во всяком случае, мы с Элизабет застали его уже у ворот.
Томас Уивер недоверчиво взглянул на него, потом перевел взор на дочь, и Элизабет заметила, как недоумение на его лице сменяется откровенным недовольством. На племянника? Или на нее?
— Эшли предложил ему взять коляску, — вступилась она за кузена, — но мистер Рид отказался…
Отец дернулся было в сторону, словно готов был немедленно броситься за своим знакомым и вернуть его в Ноблхос любой ценой, но все же удержался на месте, очевидно вспомнив, что сегодня уже доставил неприятностей молодой жене и не желая вновь оказывать ей столь же дурную услугу.
— Это который такой Рид? — раздался скрипучий голос, принадлежавший миссис Бенсон — вдове предыдущего приходского священника и бывшей няне Томаса Уивера. Она по дряхлости лет проспала почти всю церемонию бракосочетания и теперь тоже мирно почивала в кресле под сенью раскидистого дуба, покуда вдруг не решила вступить в беседу. — Неужто младший? Его лет пятнадцать в Кроукомбе не было. Я уж думала, и сгинул, безбожник. С его-то наклонностями — никто бы не удивился.
 
— A что он сделал? — мигом спросила Эмили, крутившаяся рядом с миссис Бенсон, и, прежде чем кто-нибудь успел перевести разговор на другую тему, та махнула рукой.
— Воришка он был, — осуждающе припомнила она. — Поначалу яблони с мальчишками обтрясал — ну да это полбеды. А потом мелкие вещи стали красть. To у одного. To у другого. У мужа моего покойного, помнится, часы вытащил, поганец этакий, — а часы-то фамильные были, из чистого золота. А он, значит, по карманам шарить выучился, ну и…
— Ох, миссис Бенсон, ну что вы, право, столько лет прошло, — поморщился мистер Холгейг — нынешний местный пастор и хороший друг Томаса Уивера. — И потом, Господь советует нам прощать, чтобы не отягощать душу…