Лютая охота
– Со мной связался один друг, который работает в организации «Врачи без границ».
Она бросила на него неуверенный взгляд.
– Он предложил мне командировку в Африку, в Буркина-Фасо. Там сейчас тяжелая обстановка. Насилие захватило весь север страны, джихадисты устраивают резню, процветают межобщинная месть и разборки с убийствами. В конце девятнадцатого года больше пятисот тысяч человек потеряли жилье, в этом году – уже больше восьмисот тысяч. Им необходимы медики для работы на месте. Речь идет о помощи людям, которые живут в крайней нужде. У них огромная потребность и в базовой, и во вторичной медицинской помощи. Среди сотен тысяч беженцев очень много детей…
Сервас не сводил с нее пристального взгляда.
– Я надеюсь, ты ответила своему другу «нет», – выдохнул он. – Ты объяснила ему, что в данный момент это невозможно?
Она опустила глаза и чуть плотнее скрестила лодыжки.
– Я… я сказала, что должна подумать… И что сначала должна поговорить с тобой и в больнице…
– И с Гюставом, – быстро подхватил он с язвительностью, о которой так же быстро пожалел.
– Пожалуйста, дай мне закончить. Речь идет всего о нескольких месяцах, ну максимум о годе.
– О годе?..
Он ушам своим не поверил.
– Ты серьезно собираешься туда ехать?
Взгляд ее стал непроницаемым. Она ничего не ответила, только, не отрываясь, смотрела на него. И в ее глазах читался ответ: «да».
– Поверить не могу… – сказал он, помотав головой.
– Мартен, эти дети…
– Не надо мне говорить об этих детях. Должен тебе напомнить, что здесь тоже есть ребенок, которому ты нужна… Который называет тебя «мама»…
– Не делай этого…
– Чего не делать? Я эгоист, ты это хочешь сказать? Ты несчастлива с нами? Неужели нет никого, кто может поехать вместо тебя? Это же опасно, как ты не понимаешь?
– Никто не сможет работать с этими детьми лучше, чем я, – принялась оправдываться она.
Ему вдруг захотелось прикрикнуть на нее, но он сдержался. «Интересно, кто из нас больший эгоист? – подумал он. – Она, со своим крестовым походом, или я, не желающий принять риск расставания?» Ему вдруг явилась Африка, словно видеоклип, отснятый в стиле «Вон из Африки». Дикие звери в буше. Величественные закаты в саванне. И Леа, в окружении молодых холостых врачей под импровизированными тентами. Она будет делить с ними пищу, разочарования и радости. И в единении с ними будет горда, что выполняет благородную, необходимую миссию. Месяцами жить с ними бок о бок, больше их узнавать, сближаться… Вдали от Франции, на магическом континенте.
Ох эта магия Африки…
Он вдруг понял, что ревнует. Ревнует к будущему, которое еще не наступило.
Он знал, что все в этой Африке будет совсем не так. Скорее всего, это будет лагерь на грани полной антисанитарии, в грязи, среди множества мух. Множество больных, нехватка продуктов, крики, плач, понос и лихорадка. Умершие дети. Драмы на каждом шагу. Это все равно что заглянуть в бездонный колодец. И этого не избежать. Его охватила тревога.
– Ты вернешься оттуда сильно изменившейся, – сказал он. – Не такой, как прежде.
Они помолчали.
– Но я еще не приняла решения, Мартен…
– Ты в этом уверена?
* * *
Он поднялся. Побрел на кухню. Открыл окно и закурил сигарету. Вот всегда так. Все, что жизнь дает вам, она рано или поздно забирает. Все, чего ему больше всего хотелось, у него всегда отнимали. По какой-то непонятной причине все, к кому он привязывался, его бросали. Он не верил в судьбу. Наверное, дело было в его собственной натуре.
Он затянулся сигаретой, вслушиваясь в тулузскую ночь. Она была полна звуков, не похожих на звуки саванны, но хищных зверей и здесь хватало: и леопардов, и гепардов, и гиен, и львов… Что же за хищники гнались за Мусой Сарром? Какую цель они преследовали? И кто был сам Муса? Такой же хищник, только послабее, или беззащитный травоядный?
Этот вопрос неотступно преследовал Серваса. А что, если эти хищники были выходцами из полицейских? Из близкой ему среды? Что, если враги притаились внутри? Как они отреагируют, если он к ним подберется?
* * *
Самира Чэн выключила «Slayer» [26], вылезла из «Клио», которую только что забрала из ремонта, и ступила на грязное поле в двадцати километрах от Тулузы, заменявшее сад. Большой старый дом был погружен во мрак. Самира купила это странное, полное закоулков, кособокое строение десять лет назад. С тех пор она постоянно его подправляла и доделывала. Она не торопилась: работала понемногу, в зависимости от своих скромных ресурсов и возможностей любовников, которых она отыскивала среди каменщиков, кровельщиков или сантехников. Холостякам, качавшим мускулы в спортзалах, и бородачам, которые нагуливали хорошее настроение, поедая биодобавки, Самира предпочитала тех, кто работал руками и умерщвлял свою плоть этой изнурительной работой.
Короче говоря, они не пытались руководить, зато в постели часто были на высоте.
Самира сознавала, что такое суждение высокомерно и даже унизительно, но в ее глазах это был комплимент. Она ценила такие достоинства, как простота, грубоватая откровенность и полное отсутствие лицемерия – иными словами, право говорить без обиняков. Ей нравились мясная пища и секс без всяких сантиментов и трепотни. Она очень любила Мартена, но ни за что не стала бы жить с таким любителем все усложнять… Не говоря уже о том, что он был не в ее вкусе, а музыку слушал так и просто стариковскую.
Возле входа она увидела мотоцикл, стоящий на упоре, и повернула ключ в замке. Потом попыталась включить рубильник. Ничего. Полная темнота. Сердце билось все быстрее и быстрее. Самира осторожно двинулась по полутемному коридору. В доме царила абсолютная тишина.
– Есть здесь кто-нибудь? – крикнула она.
Никакого ответа. Ночь была очень ясная, и волна размытого сероватого света струилась по застекленной части двери. Внутри та же светотень, точнее, больше тень, чем свет, переливалась по коридору. Она шла медленно, вся напрягшись, готовая в любой момент отпрыгнуть. Вдоль стен все еще стояли банки с краской и пластиковые баки, за которыми можно было легко спрятаться.
– Есть здесь кто-нибудь? – повторила она.
Вдруг у нее за спиной возникла тень, и ее плотно прижали к стене. Чья-то рука зажала ей рот, а горячее тело прижалось к ней, обдав запахом мыла и туалетной воды.
– Не шевелись, – прошептал над самым ухом хриплый голос. – Даже не пытайся.
Она кивнула. Сердце билось так сильно, что даже слегка закружилась голова.
– Ты знаешь, что никто так и не догадался, кто такой был Джек-потрошитель? – продолжал голос. – А в «Ста двадцати днях Содома» [27] четверо аристократов заперлись в замке с сорока двумя юношами и девушками, с которыми могли проделывать все, что хотели?