У кошки девять свиданий

Примерно через час, во время которого мы вспоминали общие переживания в такси, автобусе и на задворках Ленфильма, смеялись и пили за отсутствие в книгах сумасшедших чернокнижников и картошки, Лаура положила мне руку на плечо:
— Слушай, Инна, тебе же, наверно, завтра еще работать?
— Ну… да, — сказала я и зевнула. Случайно. Уже третий раз за последние десять минут.
— Ты за нас не волнуйся, если что. Мы еще перепробовали не всё пиво, — заметил Джо.
— И спокойно сами дождемся Константина. Если ты с нами только из-за чувства ответственности…
— Нет же! — возмутилась я. И вправду. За последние несколько часов мы успели по-настоящему сродниться. Еще бы! Такой сюрреалистический опыт способен отлично сплотить любую компанию. Даже свежепознакомившуюся.
— Мы завтра примерно в полдень должны приехать к вам в офис, — улыбнулся Майкл. — А после переговоров, хочешь, пообедаем вместе?
— Хочу, — ответила я. — А вы вправду не расстроитесь, если я уеду?
— Конечно, нет! — хором ответили они. — Ты же просто уже спишь за столом.
Ладно. В конце концов, что с ними может случиться до приезда Константина? Ни-че-го, а я устала до смерти…
На следующий день мы столкнулись в коридоре офиса, рядом с канарейкой.
— Привет! — сказал Джо. — Как ты? Хорошо добралась?
— Да. А вы?
— Мы, кажется, таки узнали ответы на все вопросы, — усмехнулся Майкл. — В смысле, теперь мы уверены, что “Желтые гвозди” — явно не книга нашей мечты.
— Почему? — спросила я, холодея в ожидании подвоха.
— Потому что Константин вчера так и не пришел, — сказала Лаура. — Мы подождали его еще час, потом заплатили по счету и пошли в отель. Пешком, потому что там недалеко! И никаких таксистов.
— И крестьян!
— Отлично, — ответила я из-под земли, куда только что всё же провалилась от стыда.
    
26. Восьмое свидание: Артем и Ленфильм
Если бы у меня был собственный лес, в лесу болото, а в болоте — тихий омут, то я непременно назвал бы его Константином. Ибо ни в одном другом из моих знакомых отродясь не водилось столько чертей и мозговых слизней.
Две недели назад Костя позвонил мне и сказал, не здороваясь:
— Прикинь. Он издал книгу.
И я сразу понял, о ком речь.
Двоюродный брат Костика — тоже Константин, именно Константин, полным именем, и никак иначе! — выглядящий как питерская интеллигенция в сотом поколении, наконец разродился своим печатным трудом, которым он компостировал мозги всем друзьям и приятелям предыдущие несколько лет. Выглядело это примерно так. Когда в орбиту внимания Константина попадал кто-то, потенциально заинтересованный в мире литературы, у нашего писателя над головой тут же загоралась иллюзорная поисковая лампочка. Примерно как у глубоководной рыбы-хищника. И дальше уже не было ни одного шанса уйти от него, не послушав про его труд, “который обязательно станет прорывом в мире городского темного фэнтези и литературной эклектики!” Эклектика заключалась в том, что в тексте Константин намешал разные времена и персонажей, добавил конфликт кровавых чернокнижников, а сверху щедро полил описаниями Петербурга. Суда по этим описаниям, Константин любил родной город странною, очень странною любовью. На грани с отвращением.
Костик стоически переносил эти излияния, потому что привык. Еще до книги Константин пару лет барахтался в мутных волнах эзотерики. Читал по ладони, составлял гороскопы и искал способы узнать всё о своей прошлой жизни. До этого — увлекался тайными обществами, нашел местную масонскую ложу и долго преследовал ее членов, уговаривая дать ему шанс и возможность послужить их правому делу. Так что книга выглядела более безобидным и полезным увлечением.
Главное, никто со стороны не заподозрил бы Константина в том, что внутри него резвятся черти, требуя то придумывать псевдоисторические кровавые истории о Сенной площади, то разоблачать рептилоидов. Со стороны он выглядел исключительно спокойным, дружелюбным, адекватным и милым. Не удивлюсь, если на работе в него были поголовно влюблены все девушки. Только вряд ли кто-то из них мог рассчитывать на взаимность. В жизни у Константина в один момент времени было место лишь одной пламенной страсти.
И вот она наконец явилась в мир.
— Ага, — ответил я. — Теперь он будет просить ее покупать?
— Если бы, — тоскливо сказал Костик. — Теперь он просит организовать ему хорошую презентацию. Не эту вот стандартную, как делают в книжных магазинах. Автографы там, интервью с автором…. Он просит нечто глобальное.
— И что? — спросил я. — Ведешься на его уговоры?
— Ты же понимаешь, что если друзья и родные оплошают, за дело возьмется сам Константин?
— И что?
— А то, что мне пока еще Петербург нравится. Я к нему теплые чувства питаю, знаешь ли. Не хочу потом жить на развалинах города после презентации в уникальном стиле Константина. Придется превентивно возглавить безумие.
— Тогда удачи! — вполне искренне пожелал я. — Только, пожалуйста, без меня.
Еще до выхода на бумаге “Желтые гвозди” успели надоесть мне хуже горькой редьки.
— Хорошо, — буркнул Костик и отключился.
Еще через неделю он позвонил снова.
— Слушай, — робко поинтересовался он. — Помнишь, ты говорил, что у тебя есть кто-то свой на Ленфильме?
— Ну, да, — ответил я. У меня там в администрации работала тетушка. — А что?
— Не мог бы ты раздобыть нам разрешение на вход?
— “Нам” — это кому именно?
— Ну, в экскурсионный автобус помещается человек сорок, так что на сорок человек. Но ты не волнуйся! Нам надо просто спеть песню.
— Ага, — тут прозрение озарило мою душу. — Спорю на что угодно, это для Константина?
— Да, — признался Костя. — Понимаешь, он хотел закончить презентацию в катакомбах. Дались ему эти катакомбы. Ну, я нашел ему человека, который готов был поводить людей по метрополитену. Даже готов был надеть плащ чернокнижника и зачитывать отрывки из книги!
— Ого! Вот это героизм.
— Да. Но Константину всё не то! Он сначала ныл, что это недостаточно мрачно. А потом раздобыл у меня телефон экскурсовода и насмерть с ним поругался. Теперь тот и слышать не хочет о Константине. И коллег своих предупредил, чтобы не имели с нами дела. Так что я это… замену ищу. Нет ли там на Ленфильме каких-нибудь катакомб? Ну, самых маленьких?
— Нет, — отрезал я. — Есть только задний двор и темные коридоры.
— Сойдет! — обрадовался Костик так, как будто я уже согласился.
В среду ближе к вечеру, когда я пил чай с бубликами в офисе, поглаживал болящее после вчерашнего бега за чайками колено и размышляя о сущем, Костя позвонил в третий раз.