Записки криминального журналиста. Истории, которые не дадут уснуть

— Это все, конечно, мои фантазии. Ты это не пиши. Я думаю, он испугался. Мы предполагаем, что до этого он совершил два-три изнасилования. А тут убил. Для него это стало шоком. Вот он и залег на дно, грубо говоря, — сказал Александр Павлович.
Я позвонила знакомому психологу и преподавателю вуза Константину Сергеевичу, обрисовала ситуацию. Он объяснил, почему маньяк действовал именно так.
— Убивать он не хотел. Да еще и звонок вывел его из равновесия. Он ответил автоматически, как и вызвал «Скорую». Я думаю, сам мужчина был в шоке от того, что совершил. Но когда шок прошел, он вновь захотел адреналина. За это время он осознал ошибки и стал по-настоящему неуязвимым, — пояснил психолог.
Я понимала, что он прав.
 
* * *
Люди, которые видели, как маньяк тащил Любовь через рельсы, дали описание внешности преступника. Конечно, не детальное, так как вблизи его никто не разглядел, но хоть что-то. Русский парень, молодой, среднего роста.
Вскоре все улицы города запестрели «портретами» маньяка. Фоторобот крутили словно музыкальный хит по телеканалам, печатали в местных газетах чаще снимков губернатора. И вновь ничего. Поиски опять затягивались. Снова у меня было чувство дежавю.
Прошел месяц с момента последнего убийства. Голова была занята другими, не менее интересными материалами. Я каждую неделю набирала Александру Павловичу и задавала один и тот же вопрос: «Какие есть подвижки в деле?» Но из раза в раз был только один ответ: «Ищем, работаем, когда что-то будет — позвоним».
В тот день я уже собиралась уходить домой. Была среда, единственный день, когда можно выйти с работы пораньше. По средам мы готовили еженедельный выпуск, который состоял в основном из развлекательных материалов и кроссвордов. Соответственно работы оказывалось мало. И тут в редакции раздался звонок.
— Катя, тебя к телефону! — крикнула наша секретарь Лида.
Я удивилась. Кто мог мне звонить и почему не на мобильный телефон? Я сняла трубку и не поверила своим ушам. На противоположном конце провода я услышала женский голос. Читательница сообщила, что у нее есть информация про таинственного убийцу.
— Кажется, я видела маньяка, о котором вы пишете. Этот странный парень сидел на остановке и держал в руках мешок. Там был топор, — шокировала меня собеседница.
— Спасибо! Спасибо за информацию, — выпалила я и поняла, что нужно ехать.
Мы с фотографом рванули к машине. Я дико нервничала и мечтала поскорее попасть на место. Хотя наивно было полагать, что маньяк поджидает нас именно там, где его видели. Но азарт и предвкушение затмевали здравый смысл. Я чувствовала себя репортершей из голливудского фильма.
Однако в кино журналисты обычно легко получают информацию. В реальной жизни все не так. Я помчалась на место, указанное собеседницей, но предполагаемого маньяка уже не было, его задержали. Женщины, которые ожидали трамвай, рассказали, что он был одет как бомж, а лицо приятное, даже интеллигентное. Парень будто искал кого-то глазами.
— У меня словно чутье какое-то было. Мне показалось, что он странный, потерянный какой-то. Сказал, что ждет трамвай, и пропустил несколько разных. Это удача, что рядом проезжал наряд ППС. Полицейские остановились у магазина, и я к ним подошла, рассказала всю ситуацию. Они этого парня и забрали, — поведала потом та самая Светлана, которая и позвонила в редакцию.
Я начала звонить в следственный комитет, знакомым следователям, Александру Павловичу. Но все предательски молчали. Стало понятно: это тот самый преступник, и, возможно, он вот-вот расколется.
Вскоре следователи сообщили, что маньяк пойман. Им оказался 27-летний преподаватель вуза Михаил Тавардин. Мотив преступлений — сексуальный. На этом комментарии были исчерпаны. Следователи упорно игнорировали мои звонки. Я поняла: указание не давать комментарии прессе им спустили сверху.
Тогда и решила действовать ва-банк. Следователи не дают информации? Пойду в милицию. Между ведомствами есть негласная конкуренция. Оперативники очень активно трудятся над тем, чтобы поймать преступника: опрашивают свидетелей, выслеживают и ловят убийц. Но все лавры себе забирают следователи. Ведь именно они расследуют и направляют дело в суд. Они дело слепили и, значит, — герои. Сотрудникам милиции не нравился подобный расклад. Скажу больше — брутальным операм было порой обидно, словно детям. И я это знала.
В отдел я впорхнула в обтягивающем платье с декольте. Меня тут же направили к тому самому оперативнику, который поймал-таки преподавателя-маньяка. За столом сидел крепкий мужчина лет тридцати. Он недоуменно посмотрел на меня, когда я вошла в кабинет и села за стол напротив него.
— Я журналист «Комсомольской правды». Хочу поговорить с вами о деле Тавардина. Буквально пару вопросов, — уверенным и спокойным тоном сказала я.
— Вы же знаете, все вопросы в следственный комитет, — небрежно ответил он, откинувшись на спинку стула.
— Знаю, но без вас дело бы не раскрыли. Все лавры и так у следователей, как обычно. Ловите вы, а звезды в прессе они. — Я мастерски пыталась надавить на больную мозоль.
— Да, это была огромная работа для нас. Только никому не говорите, что это я все рассказал. Хорошо? — сказал он.
Я кивнула. Но как же это глупо просить журналиста не писать! В эту секунду я положила руку в сумку, нащупала диктофон и нажала кнопку «запись».
Оперативник детально рассказал про задержание преподавателя вуза. Подозрительный мужчина сообщил полицейским из патрульной службы, что ждет 25-й трамвай. Но он только что уехал. На вопрос, почему парень не зашел в него, тот ответил, что номера у транспорта несчастливые. Держался уверенно и не показывал, что нервничает.
Сотрудники ППС предложили подозрительному мужчине пройти к ним в машину. Он сопротивляться не стал. Приняли решение провести обыск, и тут началось самое интересное. Мужчину попросили открыть мешок. Там лежал топор, презерватив и ключи от машины. Пэпээсники опешили, увидев такой набор, и решили действовать. Они передали информацию в отдел и связались с оперативниками.
— У патрульных возник закономерный вопрос: если у человека есть машина, зачем он ждет трамвай? Тогда парень придумал новую отговорку, якобы встречает девушку с аэробики. Все это выглядело очень странно. Однако и по приметам он был похож на разыскиваемого преступника. Совпало все: рост, возраст, одежда, — говорил оперативник.
— Все были в шоке, когда узнали, что задержанный является преподавателем в вузе. Одет он был в засаленную и старую одежду. Многие бы приняли его за бомжа или за наркомана. Когда мы привели его в отдел, он начал вести себя буйно, попытался броситься на одного из оперативников с топором. Такое ощущение, что у человека есть вторая личность. И они очень быстро переключаются. Из интеллигентного мужчины он по щелчку пальца превращается в головореза, который бегает с топором и бросается на людей, — поведал опер.
 
* * *
Мне хотелось узнать о маньяке максимум информации. На свой страх и риск я поехала к его родителям. Жила семья предполагаемого убийцы более чем скромно. Ничуть не лучше, чем родные жертв. Поселились Тавардины в двухэтажке в спальном районе, которую после войны строили еще пленные немцы. Соседи быстро подсказали квартиру, и опять эти секунды ожидания под дверью.