Академия Межграничья. Найди меня

– С чего ты так решила? Я ни разу и слова плохо о тебе не сказал. Да и общались с тобой всего несколько раз.
– Ты слишком открыто демонстрируешь свою личную жизнь.
– Я холост. Никакими отношениями не связан. За отсутствием последствий слежу. Почему нет? Лучше сейчас, чем потом, когда женюсь.
А вот с этой стороны как-то не рассматривала вопрос.
И что тут скажешь?
– Что сделано, то сделано. Да и не изменить уже ничего.
– Попробуй, прежде чем отказываться.
Ещё до того, как поняла смысл его слов, он меня поцеловал.
Я даже растерялась в первое мгновение.
Противно не было, скорее странно. Не знаю, как объяснить. Страсти, сбившегося дыхания, головокружения и прочего, что обычно происходит во время объятий Раяна, не нахлынуло. Но и отвращение не пришло.
Когда первая растерянность сгинула, ее место заняла злость.
Я ему кто, чтоб вот так целовать кому и когда захочется?
С ненавистью оттолкнула от себя.
Откуда только силы взялись?
И влепила звонкую пощечину, от которой рука отозвалась дикой болью.
Я ожидала увидеть ответную ненависть, но никак не растерянность и задумчивость.
– Ты любишь его? – спросил он бесцветным голосом.
– Да, люблю.
– Тогда знай, Раян не женится на тебе. Он помолвлен. Свадьба назначена на первый день лета.
Сердце пропустило удар. Грудь обожгло огнём. Дыхание перехватило. В горле застрял ком. На глаза навернулись слезы.
– Ты врешь! – запальчиво выкрикнула я.
– Какой в этом смысл? – спокоен, как удав.
Глаза честные. Он не врет. Все действительно так.
Саймон развернулся и зашагал в сторону дома, а во мне что-то умерло.
Стоять не было сил, но и оставаться здесь, как и возвращаться в дом, совершенно не хотелось.
Приложив усилия, развернулась и бросилась прочь.
"Бежать!' – набатом билось в голове.
Слезы орошали усыпанную снегом землю. Из-за них все вокруг расплывалось. Ещё и эти мушки мельтешили, мешая разбирать дорогу.
Мне было все равно куда идти, лишь бы подальше. Подальше от него. Того, кто врал, глядя в лицо. Того, кто забрал у меня сердце и безжалостно растерзал его в клочья.
Специально выбрал страшненькую? Чтоб не жалко было? И когда собирался бросить? Прямо перед свадьбой? Или игрушки так долго не задерживаются?
Зачем тогда столько ждать, когда я сама решусь пойти дальше? Надавил бы чуть-чуть, и я сдалась. Сам ведь приручил.
Лучше никогда не любить, чем вот так. Не зная, как сделать вдох. Но ничего. Пройдет время, и я вновь научусь дышать. Дышать без него. Нужно лишь немного подождать. Говорят, время лечит.
Не заметив вылезший на дорогу корень, споткнулась и растянулась прямо на снегу. Сил встать не было. Все уходили на беззвучные рыдания.
– Тетя Мира, что с вами? – невдалеке послышался голос Тиграна, но я не шелохнулась, продолжая лежать, уткнувшись носом в снег.
Послышались торопливые шаги. Маленькие ручки коснулись руки.
– Тетя Мира, вы чего? Упали и встать не можете? Что-то сломали? Я сейчас бабу Эмму позову.
Сказать ничего не успела. Точнее я пробормотала, что все нормально, но из рта вырвалось что-то сиплое и нечленораздельное.
С горем пополам получилось собрать себя с дороги, но дальше ноги отказывались идти. Я откинулась на широкий ствол дерева.
Тут же послышались шаги. Не две пары ног. Больше.
Меня подхватили на руки. Руки были незнакомые и я не стала сопротивляться.
Куда-то принесли. Положили на что-то мягкое.
Дальше помню урывками, сменяемыми кромешной темнотой, в которой нет раздирающей душу боли.
Вот накрыли чем-то теплым. Что-то залили в рот, приговаривая:
– Давай, девочка, пей. Умница.
Плохо. Ощущение, что горю.
На лбу что-то прохладное.
Опять чем-то поят.
Не знаю сколько все это продолжалось. Как по мне, всего несколько минут.
Открыла глаза. Незнакомый побеленный потолок с лепниной по краям. Тишина. Вокруг полумрак. В воздухе витает запах трав.
В теле слабость. Слегка болит голова. И что-то на лбу.
Прикоснулась. Тряпка. Немного влажноватая.
Попробовала приподняться. Голова закружилась. И я тут же рухнула обратно на мягкую перину.
– Мира, тебе нельзя вставать. Ты ещё очень слаба.
Голос узнала. Он принадлежал бабе Эмме. Звучал совсем близко.
Стоп! После чего я слаба?
Послышался скрип и шаркающие шаги.
– Выпей, – мне протянули пузырек и помогли приподнять голову. – А теперь поспи ещё немного.
Воспоминания медленно возвращались в голову, а вместе с ними и раздирающая душу боль.
Пришедшая следом тьма стала спасительной.
В следующий раз очнулась в куда лучшем состоянии. Причем не только физическом, но и моральном.
Да, меня обманули. Но жизнь ведь не кончилась. Ничего непоправимого не случилось. А с сердцем я как-нибудь договорюсь. В конце концов есть успокоительное.
Слабость все ещё ощущалась, но я уже могла самостоятельно приподнять голову, не опасаясь головокружения.
Я оказалась лежащей на односпальной кровати в просторной комнате. Баба Эмма обнаружилась спящей в одном из кресел, разделенных небольшим столиком. Вся его поверхность Бяла заставлена различными баночками, пузырьками, камушками и прочими целительскими штучками.
Проснулась старушка.
– Вот сейчас ты мне уже больше нравишься, – подойдя проскрипела она.
– А что случилось?
Оказалось, я заболела. Да-да, маг и заболела.
Не бывает неуязвимых, бывают более защищённые.
В нашем организме все взаимосвязано. Стоит чему-то дать сбой в работе, как начинаются проблемы…
Моя эмоциональная нестабильность сделала меня беззащитным младенцем. Как итог, несколько дней в бреду.
Я поведала причину, по которой ударилась в истерику. Мне было жизненно необходимо хоть с кем-то поделиться.
Старушка поохала, поахала. Принесла куриного бульона и уложила спать.
А на следующий день пришло время возвращаться в Академию. Баба Эмма никому из команды не сказала о том, что я ей рассказала. Скормила байку о переутомлении. Парни проглотили, а Алисия нет. Пришлось старушке перевести все стрелки на меня.