Я, мои мужья и их любовницы
Глава 1Настоящий оптимист — это когда на надгробии написано: «Всем — чмоки. Увидимся!»
Именно об этом я подумала, когда услышала гребанный диагноз больше напоминающий забористый мат. А ведь у меня просто болела голова. Да, часто. Да, неприятно. Но…
— Можете повторить? — пробормотала я, уставившись на доктора.
— У вас глиобластома. Многоочаговая глиобластома. Головокружение и головные боли у вас из-за нее. Больше я смогу сказать только после биопсии, но доступ к очагам сильно затруднен.
— Ясно… — кивнула я. — И это, — я махнула рукой на снимок моего мозга, — лечится?
— Конечно, — кивнул с готовностью пожилой врач, а после неловко кашлянул, глянув на меня поверх очков. — Вот только…
— Что?
— Как я уже сказал, доступ к очагам сильно затруднен…
— Сколько мне осталось? — потерев пальцами переносицу, устало пробормотала я.
— Месяц, — выпалил мужчина, поджимая губы. — Но если вы пройдете комплекс лечения, включающий в себя химиотерапию, лучевую терапию…
— Я смогу полностью избавится от этой… бластомы? — некультурно перебив мужчину на полуслове, совершенно спокойно поинтересовалась я.
— Нет, но у вас будет полгода или даже год…
Хмыкнув себе под нос, я широко улыбнулась, стараясь попросту не рассмеяться. Да это же просто шутка века! Я, без какого-то вообще умысла, просто прошла провериться и понять, не скачет ли у меня давление. Как-никак недавно мне стукнуло двадцать восемь. Уже, казалось бы, не девочка, но и женщиной меня трудно назвать.
— Может, валерьянки? — участливо поинтересовался доктор.
— Нет, спасибо, — мотнула я головой.
Задумавшись на несколько секунд, я окинула взглядом кабинет врача, немного скривившись от едкого запаха лекарств. Выхода у меня было только два. Или согласиться на лечение и, как я понимаю, провести эти полгода — год, если повезет, в больнице. Или насладиться своими оставшимися тридцатью днями не выкидывая на ветер неопределенную, но явно не маленькую, суму денег и сделать хоть что-то для себя.
А что? Что я видела в свои-то двадцать восемь?
Родилась, училась, работала и наконец-то открыла свою маленькую кофейню. Все время куда-то бежала, куда-то спешила, а толку? Впрочем, я всегда была оптимисткой. Мой стакан никогда не был наполовину пуст.
— Выпишите мне, пожалуйста, обезболивающие, — решив все для себя, с улыбкой попросила я.
— Вы отказываетесь от лечения? — пораженно уставился на меня доктор.
— Отказываюсь…
Написав отказную от лечения и получив свой рецепт обезболивающих, которые должны были помочь мне провести свои последние тридцать дней в относительно прекрасном настроении, я задумалась над тем, что хочу сделать. Хм… мне определённо нужен список!
Следующие несколько дней я вертелась, как белка в колесе, разъезжая от нотариуса к похоронному бюро. Увы, но оставлять на своих многочисленных родственников важную миссию моих похорон я совершенно не собиралась. Да и, я же еще не замужем, значит, хоронить меня будут в свадебном платье.
Уж не знаю, возможно, так на меня повлиял стресс, но подумав немного, я решила, что все получилось даже весьма неплохо. В самом деле, я ведь могла и дальше не обращать внимания на головную боль и в один день попросту окочуриться без возможности сделать несколько приятных дел напоследок.
— Это платье вам очень идет, — заискивающе проговорила консультант в свадебном салоне.
— Правда? А мне, кажется, полнит… — вздохнула я, смотря на свою талию.
Увы, но сногсшибательных девяносто-шестьдесят-девяносто у меня никогда не было. Где-то сто-восемьдесят-сто десять. Впрочем, я не огорчалась по этому поводу. Главное — индивидуальность. А я во всех смыслах была индивидуальна до мозга костей. Собственно — у меня и выбора-то не было. Пять единокровных братьев — это та еще головная боль.
М-да, мама всегда хотела любви и очень уж настойчиво ее искала, расширяя нашу семью. Боже, надеюсь, с дядей Рудиком у нее все получится, да и для новых подвигов уже возраст не тот.
— А как насчет этой модели? — вывела меня из раздумий консультант, показывая пышное платье.
— Нет, не подойдет, — покачала я головой и не то, чтобы боялась быть бабой на самоваре, оно попросту в гроб не влезет.
Посмотрев по сторонам, выискивая подходящую модель, я безошибочно ткнула пальцем в понравившееся мне платье. И примерив его, поняла, что действительно не прогадала. Смотрелось оно на мне просто изумительно.
— Вы очаровательны, — с придыханием прошептала девушка, и я самодовольно улыбнулась. Как бы да, очаровательна. — Вашему жениху очень повезло.
— У меня нет жениха, — доверительно сообщила я.
— Но как же… невеста?
Это она что, решила, что я лесбиянка?
— Я умираю, — повела я плечом, замечая, как девушка резко побледнела. — Как насчет скидки?
Спустя неделю я закончила все свои дела и написала подробный список всего, что хочу сделать, но по каким-то эфемерным причинам боялась, откладывала или тупо жалела денег. Список получился внушительным, что немало грело мое нежное сердце. И как раз сегодня я решила действовать, устроив прощальную вечеринку для родных! Может и глупо, но мне реально очень хотелось, чтобы вспоминая меня, мои родные не плакали, а…
— Любочка, в честь чего сабантуй? — поглядывая по сторонам, словно выискивая кого-то, шепнула мне мама. — Неужели ты заарканила наконец-то парня?
— А? Нет-нет, это моя прощальная вечеринка, — пожала я плечами, поправляя черное, невероятно красивое платье.
— Прощальная? Ты куда-то уезжаешь?
— Нет, мам, я умираю.
— Ну и шутки у тебя… — пробормотала мама, искоса посмотрев на меня.
Пожав плечами, я больше ничего не сказала, решив, что буду веселиться, как никогда. Я ела, пила, плясала, завывала, отрываясь на полную катушку, и чувствовала при этом себя, абсолютно счастливым человеком.
— А теперь, мои родные, подарки! — весело заявила я, заставляя всех остолбенеть. Неужели думают, что я с них подарки буду требовать, когда сама же сказала, что ничего приносить не нужно?
Нет, ну разве я такой человек?
Обведя взглядом притихшую компанию многочисленных родственников, я тяжело вздохнула, качая головой. Нет, они же реально изверга какого-то из меня делают. А я вот совершенно не такая! Да-да, я жду трамвая…
— Только подарки вы получите немного позже, — скромно добавила я, опустив глаза.
— Любочка, я ничего не понимаю, — картинно вздохнула мама.