Подкидыш для Лютого

Одним словом, любящий отец не мог нарадоваться на дочку.
Маша слушала внимательно, не перебивая. Что-то теплело в груди и в то же время ныло. Без боли, но упорно.
Марьвановна, открыв дверь, вместо упрека всплеснула руками. Этот ее жест всегда выражал высшую степень удивления и восхищения:
— Машенька, какая ты сегодня красавица! Прямо не узнать. А тебе, Антон, выговор. Во-первых, за то, что не предупредил и заставил волноваться. А во-вторых, за то, что давно надо было уделить Маше внимание. А то сидит дома безвылазно, скучает.
— Все исправлю, Марьвановна. С завтрашнего дня Мария Ефимовна будет работать в нашем агентстве.
— Да ты что? — на лице Марьвановны промелькнула радость, смешанная с тревогой. — Справится ли?
— Справится. Мы поможем. Рядом буду я, Инна Краснова подстрахует. И Кирилл — тоже.
— Ну тогда волноваться не стоит, — ответ был утвердительный, но с большой долей неуверенности.
Антону не особенно хотелось покидать женщин. Он бы с удовольствием задержался у них. Но, отметив, с каким интересом Марьвановна поглядывала на Машу, оценивая ее новый образ, решил, что женщинам надо поболтать. Да и пакеты с обновками ждали своего часа для примерок и обсуждения.
Поэтому он простился и, одарив Машу, не совсем обычным взглядом, уехал.
По дороге домой он то и дело ловил себя на мысли, что думает только о том, какая она милая. И удивлялся самому себе, как это он прежде не замечал ее удивительной улыбки, ее бездонных голубых глаз, ее трепетных губ…
 
* * *
Маше не спалось. Прошедший день прокручивался завораживающей кинолентой, вновь и вновь освежая приятные воспоминания.
— Что же это такое с моей памятью? Я помню мельчайшие подробности настоящего. Но почему же напрочь стерто прошлое?
И опять этот вечный вопрос: кто я, что я? В магазине мне показалось, что я вот-вот вспомню свой прежний образ. Но все свелось к радостному ощущению от прикосновения к красивым новым вещам. К радости от одобрительных взглядов Инны Гавриловны и Кирилла.
Но восхищение Антона… У меня внутри все задрожало и затрепетало, когда он прикоснулся губами к моей руке. Казалось, еще мгновение, и я упаду. Надежда была только на то, что он подхватит меня на свои сильные руки. Нет, это была не надежда… Мне вдруг захотелось оказаться в его крепких объятиях, прильнуть к его сильному и такому надежному плечу…
Какие глупости. Он из жалости заботится обо мне. А я размечталась. Надо выбросить все из головы. Пора спать. Завтра на работу.
Завтра я увижу его…
 
* * *
Антон рухнул на диван, не раздеваясь. Руками, сцепленными в замок, обхватил затылок и, закрыв глаза, блаженно улыбался. Мысли о Маше и дома не отступали. В висках постукивало. Сердце билось с заметным учащением.
Не в силах сдерживать свои эмоции, он вскочил и, как всегда в минуты волнения, стал мерять шагами комнату.
— Что это с тобой, — обозначился здравый смысл, — чего ты мечешься?
— Не знаю. Мне кажется, я не дождусь утра. Хочется видеть ее сейчас, немедленно. Где были мои глаза? Неужели для меня так важны яркие крылышки, которыми украшают себя женщины.
— В принципе, ты не так уж и далек от истины, — отвечал ему рассудительный внутренний голос. — Ты и Алисой чуть было не увлекся, сраженный ее внешностью.
— Нет. То совсем другое. Маша поразила меня каким-то неожиданно проявившимся внутренним обаянием. Моя чувственность проснулась, вдруг обнаружив ее пробуждение. Она стала совсем другой. Эти глаза, эта милая улыбка. Это смущение… И в то же время, она словно сбросила с себя невидимую пелену, скрывающую ее, истинную. Эта пелена, сотканная из страха и безысходности, исчезла.
А, может, это я прозрел?
Скорей бы утро. Хочу ее увидеть. Я должен понять, что происходит со мной… или с ней.
А наутро все пошло не так. Лютаева разбудил звонок. Звонили из банка. Требовалось его срочное присутствие по разрешению конфликтной ситуации. Пришлось ехать.
Созвонившись с Кавериным, Антон поручил ему заехать за Машей. А сам готов был послать проблемы банка куда подальше. Ведь именно сегодня первый рабочий день Маши. Он обещал быть рядом. А тут такое.
Задержаться пришлось надолго. Только во второй половине дня ему удалось вырваться. Волнение зашкаливало, когда он подходил к приемной:
— Как там она? Выдержала ли нашествие любопытных сотрудников, явно горевших желанием поглазеть на новичка, — волновался он неспроста. Краснова позвонила ему, сообщив, что муравейник словно разворошили.
Каждый сотрудник считал своим долгом увидеть не просто новичка, а протеже шефа. Слухи, просочившиеся невесть откуда, быстро расползлись по всему офису. И только самый ленивый сегодня не заглянул под любым предлогом в приемную боса.
Поднимаясь на второй этаж Лютаев отчитывал себя:
— Идиот! Как будто нельзя было отложить Машин первый выход на работу. Что бы изменилось. Наверное, испугана, сердится на меня за мою идею. И, главное, считает меня обманщиком: обещал быть рядом, а сам исчез.
Он рывком открыл дверь, заготовив тысячу извинений.
Но увиденное заставило его остановиться.
Маша настолько была увлечена работой на компьютере, что даже не повернула голову в его сторону. Пришлось Лютаеву напомнить о себе покашливанием: «Ох, как бы не повторилась история с Алисой! — подумал Антон. — Эдак она и посетителей не заметит».
Однако, Маша оторвалась от монитора, и радостно посмотрела на шефа:
— Вернулись, Антон Борисович? Здесь документы Вам на подпись. Возьмете или занести?
Опешивший шеф с удивлением и удовольствием отметил деловой тон и отсутствие малейшего намека на домашние взаимоотношения.
«Видать, Инна постаралась, отрепетировали. Хотя, очень даже натурально, без фальши и заигрывания. Молодец».
— Жду Вас с бумагами. И, если можно, кофе, — поддержал он официоз.
Уверенность, с которой Маша вошла в кабинет, еще больше поразила Лютаева.
«Откуда в ней это? Не иначе, как в своей забытой жизни она работала помощником шефа. Или на лету все схватывает?»
Вслед за Машей в кабинет вошла сияющая Краснова.
— Ждем аплодисментов, шеф! Вы пропустили самое главное. Как Вам новая сотрудница?
— Я, конечно, сражен наповал. Но как вам это удалось. Такие успехи в первый день?
— Вы еще не оценили ее работу на компьютере. Да она — профи! Где Вы нашли такое сокровище?
«На дороге,» — чуть не вырвалось у Антона. Вовремя остановившись, он ответил, загадочно улыбаясь:
— Места надо знать.
И ведь что интересно, промелькнувшая мысль про дорогу была самая что ни на есть истинная правда…