Подкидыш для Лютого

— Маша, я тебя только об одном прошу: никуда не уходи из дома одна. Если что-то надо, скажи Марьванне, я приеду, и мы решим проблему.
На всякий случай я вот купил браслет. На нем записано твое имя и фамилия, которую тебе временно присвоили в больнице. Еще адрес.
Твоя задача — никогда не снимай браслет, чтобы опять не угодить в непонятную историю.
А я займусь оформлением твоих документов. Временных или постоянных, видно будет. Ты согласна?
— Да, Антон Борисович, я все понимаю. И очень благодарна за заботу. Как Вы думаете, память ко мне вернется? Очень страшно ничего о себе не знать.
— И над этим будем работать. Максим Матвеевич, твой врач, уже выздоравливает после операции. Как только окрепнет, я привезу его, чтоб он назначил курс лечения. А дальше останется только ждать. Память может вернуться в любой момент. Ты будешь умницей? Марьвановна хорошая женщина. Тебе у нее будет спокойно.
— Опять Вы?! — удивился следователь, когда Лютаев вошел в кабинет. — Смотрю на тебя и удивляюсь. Что это ты к нам зачастил? Вроде бы не вызывали.
— Вот я и удивляюсь, что не вызывали. А ведь грозились.
— Ну, выяснилось, что женщина просто упала в голодный обморок, а травма…
— Я в курсе. Травма старая.
— Ну да. Там вообще неясно, откуда она взялась и кто есть на самом деле.
— Это и есть причина, по которой я здесь.
— Не понял, тебе-то что за дело? — следователь даже со стула поднялся и стал ходить по кабинету. — Эта странная женщина то падала без чувств на дороге, то исчезала из социального центра. А у меня из-за этого раскрываемость понижалась. Тут еще ты, Лютаев!
— Вот пришел узнать, не поступало ли заявление об исчезновении человека? Неужели ее никто не искал все это время?
— Что значит, никто не искал?! Вот я ищу. Только безрезультатно. Сплошные висюки с этими бабами! — Малютин никак не мог остановиться и все мерял шагами кабинет. — Одна младенца бросила и как в воду канула. Вторая, мало что пропала после больницы, так еще и без памяти. Поди сыщи ее. Начальство мне уже на вид поставило!
— С одной пропавшей могу помочь.
— То есть?
— Я ее случайно встретил после исчезновения из Центра для бездомных.
— Где она? Рассказывай, не томи! А то меня скоро уволят.
— С сегодняшнего дня проживает у моей очень хорошей знакомой.
— Адрес. Назови адрес.
— Назову при условии, что Вы не броситесь пугать ее. Знаю я Ваши методы.
— Ладно, не томи. Вспомнила она себя?
— Пока нет. Ей нужны покой и помощь.
— Так, Лютаев, ты меня не учи. Называй адрес и поехали.
— Поедем при условии, что беседовать Вы будете с Машей спокойно. Обещаете?
— Обещаю. Но ты-то каким боком рядом оказался? Ох, Лютаев! Доиграешься ты.
— А как насчет документов для Маши? Можно что-нибудь сделать?
— Придумаем что-нибудь. Поехали.
Все складывалось как нельзя лучше. Малютин был очень доволен, что хотя бы одно дело получится закрыть. На радостях он посодействовал Лютаеву в оформлении временного удостоверения личности для Маши. Правда, фамилию Непомнящая, которую присвоили ей в больнице, поменять ни на какую другую не удалось.
Пришлось, конечно, отвезти Машу в больницу, чтобы там подтвердили, что это именно она.
Попутно выяснилось, что Колесников уже приступил к работе после операции. Он осмотрел Машу, побеседовал с ней и пришел к выводу, что в особом лечении она не нуждается. Остается только ждать.
— Как долго? — спросил Антон.
— Этого никто сказать не может. Мозг — штука малоизученная. Когда он сработает на восстановление в памяти значимых сведений, неизвестно. Если есть такая возможность, желательно не держать ее в замкнутом пространстве квартиры. Необходимо обеспечить ежедневные прогулки. Вдруг она кого-то вспомнит. Или ее кто-то из знакомых узнает.
— Антон, — продолжил Максим, — я благодарен тебе, что ты заботишься о Маше. Без тебя она бы просто пропала.
— Да уж. Я, наоборот, извиниться должен. Если бы не случайность, не смог бы выполнить свое обещание. А теперь она пристроена. Марьвановна — женщина ответственная, а Маша — девушка послушная. Но я все же надеюсь, что ты будешь наблюдать ее. Вот адреса, телефоны — мой и Марии Ивановны.
— Лютаев, ты где пропадаешь? — Каверин встретил шефа недовольным вопросом. — Я думал, ты быстренько определишь Машу, и на работу. У нас тут завал. Я один уже не справляюсь.
— Каверин, а ты берега не попутал? Ты это меня отчитываешь, что ли?
— Да, нет, Антон. Это я так. Но действительно зашиваюсь с этими должниками. Наберут кредитов, а мы потом бегаем за ними: верните, пожалуйста, а то…
— Успокойся. Справимся. Кто тебя так накрутил?
— Дамочка одна. Она, видите ли, кредит оформила на покупку машины, а выплачивать нечем. Я пробовал с ней побеседовать, куда там! Слезами обливается, пургу какую-то несет, а я понять ничего не могу. Может, ты разберешься. А то у меня нервы на пределе.
— Что-то непохоже на тебя, Каверин. Обычно ты с женщинами на высоте.
— А ты сам поговори с ней, тогда поймешь. Во-первых, слез женских не выношу. Самому впору расплакаться.
Лютаев прошел в кабинет Каверина.
У женщины, которую он увидел, лицо и в самом деле распухло от слез. Особенно нос. Она все сморкалась в разовые носовички, коих на стоящем рядом с ней стуле было немало. Судя по их количеству, рыдания продолжались не один час.
«Бедный Кирилл… это, действительно, выдержать сложно», — подумал Лютаев и сел в кресло напротив рыдающей женщины.
— Давайте для начала успокоимся, — начал Антон тихим голосом. Посетительница подняла на него глаза и захлопала ресницами в знак величайшего удивления:
— А этот, прежний… которому я все рассказала… Где он?!
— Я за него. Расскажите подробно о своей проблеме.
— Опять?!.. хлюп-хлюп, ф-р-р-р… Но я ведь, уже все рассказала…
— Придется повторить, — Антон с сожалением смотрел на хлюпающую носом женщину и думал: «Как же с ними тяжело! Что-то последнее время меня дома окружают одни женщины. А теперь вот и на работе приходится с ними разбираться. Устал я немного…»
Женщина между тем взяла себя в руки и стала излагать суть дела:
— Понимаете, я попала в неприятную ситуацию. Мне пришлось по некоторым причинам продать свою прежнюю машину и купить взамен нее новую. Только для покупки новой я оформила кредит. Дело в том, что у покупателя моей прежней машины не было денежных средств, и мы у нотариуса заверили его расписку, что он в течение месяца вернет мне деньги за машину. Именно из этих денег я рассчитывала погасить кредитный заём. — Ее сбивчивый рассказ то и дело прерывался всхлипываниями и высмаркиванием в бумажные носовички.