Ступень 4. Преор

В меня ударило вражеское плетение — копьё воздуха, но преор легко отразил атаку, я даже не почувствовал дуновения силы. Отступил на три шага назад и натолкнулся плечом на хранителя. Секундой позже к нам присоединилась Анура, и тут же приказала:
— Присели, живо! Глаза прикройте!
Едва мы выполнили команду, как над нашими головами ослепительно полыхнуло. Даже через закрытые веки я, словно днём, увидел множество ветвистых молний, разошедшихся в разные стороны. Никто из противников не успел вскрикнуть, как их поразило электрическим разрядом.
— Можно подниматься! — сообщила одаренная севшим голосом. — Их всех придётся добить, я использовала плетение, которое не убивает, лишь парализует на время. Иначе пришлось бы потратить намного больше силы.
— Нам нужен пленный. Забираем одного, и уходим, зачем добивать? — спросил я, поднимаясь на ноги.
— Эта группа здесь не случайно оказалась. Они наблюдают за стеной, а значит доложат своему хозяину или командиру, что здесь появлялись чужаки. Лучше, чтобы о нас не знали до последнего.
— Георгий, можешь определить командира? — спросил я у хранителя.
— Мне потребуется слишком много времени для того, чтобы заглянуть в разум всех противников. Но, я думаю, что главный в этой банде вон тот. Именно он отдавал приказы, и одет он по другому.
Мерзкое это дело — добивать безоружных и не подвижных. Сейчас они не представляют угрозу, а потому от каждого удара огненным мечом я чувствовал, словно внутри меня растёт нечто мерзкое. Даже понимание, что это защитит всех, кто мне дорог, не помогало. Итого мне пришлось убить пятерых, с остальными покончила Анура. Георгий тем временем создал плетение разума, и считывал информацию прямо из головы пленного.
— Это таросцы. — наконец произнёс хранитель. — И они здесь находились с конкретной целью — формировать из тварей крупные стаи, и, если на их участке набиралось слишком большое количество, прогонять через стену. Мы оказались правы, эта половина Гантеи постепенно, с каждым толчком и расширением воулдских земель становится всё меньше.
— Так поступают только таросцы?
— У пленного об этом нет знаний. Единственное, что я понял, они люто ненавидят последователей Скверны. У них вражда.
— Надо возвращаться! — принял я решение. — Пленного предлагаю забрать с собой. Да, у вас достаточно сил, чтобы открыть проходы сквозь сигнальные плетения?
— Незачем брать пленного. — ответил Георгий. — Я не церемонился, и сейчас у него в голове каша. А сил у меня достаточно для обоих преград.
— Джон, этот твой. — произнесла древняя, указав пальцем на неподвижно лежащего командира таросцев. Сейчас хорошо была видна печать на его лице. Ротус, или сотник. Что ж, грязи я давно не боялся, ещё с интерната. Поэтому, достав из ножен штык-нож, одним ударом прервал жизнь противника.
— Уходим.
— Не так быстро, чужаки. — раздался скрипучий, старческий голос. Повернувшись на него, мы увидели высокую фигуру с посохом, приближающуюся к нам прямо по воздуху. Эффектно, но бессмысленно. Впрочем, жрецу на это было плевать. — Вы не слуги Скверны, не мои братья. Тогда кто? И откуда?
— У меня заблокирован доступ к силе. Абсолют молчит. — шёпотом произнесла Анура. — Похоже на действие магии дваждырожденного, или божественной.
— Я тоже не могу использовать силу. — уже не таясь, сообщил Георгий. — А этот одарённый очень похож на жреца бога-предателя.
— Ты смеешь оскорблять отца моего, человек? Я убью тебя первым!
Всё это время я, в полуха слушая говоривших, пытался разобраться с тем, что мне делать. Потому что перед глазами висела строка текста:
 
Зафиксировано божественное вмешательство. Частично отражена попытка блокирующего воздействия. Доступ к энергетическим резервам носителя закрыт. Принудительно запущен первый протокол «Симбиоз». Активировать боевой режим?
Да.
Нет.
 
— Встаньте за спину. — спокойно произнёс я, и шагнул вперёд. Нужно привлечь всё внимание жреца на себя. — Жрец, ты служишь богу-предателю! Он бросит тебя, как бросил десятки тысяч своих детей по ту сторону барьера. Не просто предатель, трус. Я это знаю, как никто другой, потому что все воины и рисусы, которых предал твой отец, сейчас служат мне.
— Тебе? Мальчишке? — жрец позволил себе на миг усмехнуться, а затем направил навершие посоха мне в грудь, и, резко изменившись в лице, произнёс: — Умри, лжец!
Белый луч стремительно метнулся ко мне, но был остановлен в нескольких сантиметрах от груди. Защита выдержала божественную магию. Тогда таросец перехватил посох поудобнее, и, выкрикнув что-то неразборчивое, ударил ещё раз. Второй луч, ещё более яркий, вновь не достиг своей цели, но теперь я почувствовал жар, исходящий от чужой магии. А ещё пришло понимание, что мне нужно атаковать, а не стоять столбом.
Я успел вычертить символ огня, и, стиснув от боли зубы, создал щит, полыхающий багрово-алыми языками пламени. На него и пришёлся третий удар жреца. Попытка отклонить, отвести божественную магию в сторону не увенчалась успехом — слепящий луч словно прикипел к щиту, и не собирался прерываться, как предыдущие. Похоже жрец решил меня продавить силой. И у него это рано или поздно получится, ведь моё третье сосредоточие слишком слабо развито.
Поэтому я двинулся вперёд, фактически вслепую, так как щит приходилось держать перед собой. Несколько шагов дались легко, но потом появилось ощущение, словно я упёрся щитом в пружину, которая с каждым шагом всё сильнее сжимается, и от того повышается её сопротивление. Шаг, ещё, ноги словно завязли в затвердевшем воздухе, в ушах набатом начал бить пульс. Джон, поднажми! Ещё немного усилий, иначе всё закончится здесь, и закончится навсегда. Подошва ботинка впечаталась в землю, вторая нога, словно в начинающем застывать цементе, с неимоверным усилием преодолела пару десятков сантиметров.
— Умри, враг! — зарычал с той стороны щита жрец. — Сдохни!
— Сам сдохни! — выдохнул я сквозь стиснутые зубы. Затем набрал в лёгкие больше воздуха, и вновь шагнул вперёд. А затем еще, не обращая внимание на боль в руке, держащей щит.
— А-а-а! — заорал таросец. Давление на миг спало, чтобы через секунду резко усилиться. Только я всё же успел сократить дистанцию до полутора метров.
Противодействие вражеской магии усилилось, сила преора стала стремительно утекать из сосредоточия. Боль, до этого терзавшая руку, усилилась многократно, став невыносимой. Я захрипел от ярости, и сделал ещё один шаг вперёд. Ещё минута, и сила кончится, оставив меня беззащитным перед врагом. А ведь до него остался ещё шаг, и я смогу дотянуться до жреца рукой, в которой зажат штык-нож.
— Р-ра-а!!! — от запредельного усилия, сопровождающегося болью, я взревел раненым зверем. Несмотря на боль, затуманившую рассудок, и багровую пелену перед глазами, мне всё же удалось сделать шаг вперёд. А затем я, уже не надеясь на положительный эффект, нанёс боковой удар ножом в то место, где должен был стоять таросец. Давление на щит мгновенно исчезло, и я, уже теряя сознание, всё же успел почувствовать, как падаю лицом вперёд.