Лунный князь. Беглец
– Тут мы без тебя справимся, принц, а там остались еще трое наших. Их имена Бенх, Тион и Дейя. Схватились с двумя дарэйли сферы Существ. Поспеши, может быть, кто-то еще жив. Мы тебя догоним.
Пробормотав освобождающее заклинание без всякой надежды, что поможет, я схватил первую попавшуюся лошадь под уздцы.
– Скажи, вы не видели в доме девушку с прической из множества косичек, – спросил я Луану, вскакивая в седло. – Или… большую змею?
– Шойну? – догадалась дарэйли. – Нет, не видели.
«Значит, уползла», – подумал я со смешанным чувством облегчения и опасения.
Вылетев за ворота, я понял, почему никто из местных не прибежал на утренний грохот. Хлопали на ветру распахнутые двери домов и калитки в заборах. На дороге валялись вещи, брошенные при поспешном бегстве. Под копытами хрустнула плетеная корзинка. Надрывно мычали забытые в хлевах коровы, блеяли козы, но ни кошек, ни собак не видно – наверняка бежали следом за хозяевами.
С холма, на котором раскинулось селение, хорошо просматривалась местность, и последствия боя пятерых дарэйли, произошедшего поблизости от условного места, где должны были ждать Орлин и Граднир, я увидел издалека. И понял, что дравшиеся на постоялом дворе дарэйли, не сговариваясь, пощадили село, а могли бы разнести все на пару верст вокруг – таких примерно размеров было поле боя за холмом. Точнее, образовавшееся озеро, вокруг которого валялись вырванные с корнями деревья и громоздились насыпи земли и щепок. Если я не слышал звуков этой битвы, то только потому, что почти оглох, когда дрались дарэйли металла.
Впечатленный разрушениями, я понял: нам с Ринхортом повезло, что на постоялый двор Авьел привел четверых рабов из семи. И еще несказанно повезло, что мой друг сразу уничтожил самую опасную дарэйли огня. «Он рискнул до последнего мига оставаться беззащитным, чтобы его не почуяли, – размышлял я о прошедшем бое. – Опасная, но действенная тактика. Надо запомнить».
Луана зря беспокоилась: пятеро живых, но не очень здоровых дарэйли дружно скакали мне навстречу. Орлин придерживал поврежденную руку, Граднир щерился улыбкой, в которой не хватало пары клыков, и зажимал рану в окровавленном боку. Трое незнакомых рабов Авьела, уже бывших, тоже выглядели пожеванными и поклеванными, а девушка в изодранных латах бессильно полулежала в седле, заботливо придерживаемая с двух сторон недавними врагами.
Значит, заклинание освобождения действует на небольшом расстоянии, если жрец мертв, – удивился и обрадовался я.
– Вы тут случайно не видели королевских рекрутеров? – поинтересовался я еще издали.
Граднир заржал во всю пасть:
– А как же! Были какие-то, да сплыли, – он кивнул на озеро.
– Да врет он, – вмешался Орлин. – Появлялись на заре, только нам не до них было, и я посоветовал им зайти чуток попозже.
– И где их теперь искать?
– Зачем они-то тебе сдались, принц-не-принц?
– Хочу в королевскую армию записаться: солдатам на войне неплохо платят. Надо же как-то на жизнь зарабатывать.
– Так война уже закончена, – приподняла голову девушка, блеснув сине-зелеными, как морская вода, глазами. – Сегодня ночью подписан мир, и князь Дорант уводит войска.
Тьфу, невезуха! Теперь не воспользоваться таким хорошим предлогом для схватки с дедом и остальными Гончарами. И самозваный король Нертаиля вряд ли пойдет на союз со мной – побоится нарушить перемирие со Сферикалом. Хуже того: постарается тоже в охоте поучаствовать или, по меньшей мере, не препятствовать, чтобы доказать лояльность. Надо убираться из этих мест побыстрее.
Глава 8В село возвращаться было некому.
Увидев на тракте мертвый отряд рекрутеров, лежавших рядами, как на марше, дарэйли по приказу Верховного обыскали окрестности. В лесу нашли трупы беженцев среди узлов домашнего скарба. Войдя в село, обнаружили тех, кто пытался спрятаться в погребах и подвалах, но нашел там могилу. Люки были заперты изнутри.
Оружие никто из погибших не пытался применять, и ни у кого не было признаков насильственной смерти, как не было их у лучников отряда жреца Врона. Что-то одним глотком выпило из них жизнь.
Уцелело двое: преблагой паттер в храме Единого, закрывшийся в молельне при первых звуках грохота, донесшихся с постоялого двора, и трактирная служанка по прозвищу Щепка.
Девушка отказалась ехать с Ринхортом, немало его огорчив, и осталась рыдать на конюшне после того, как прекрасный рыцарь, оказавшийся чудовищем, которому и могила с железной крышкой нипочем, уехал с такими же тварями в человеческих обликах. Он щедро заплатил золотом за постиранный и высушенный ее телом плащ – хватит и на свой дом, и на приданое. Только ей казалось – не будет от этого золота удачи, потеряла она уже свое счастье – умчалось оно и не догнать уже никогда.
Наревевшись, Щепка зарыла кошель в углу под старыми полусгнившими попонами и взяла под узцы оставленную для нее лошадь с привязанным к седлу узлом, куда девушка еще поутру, собираясь в дорогу, сложила нехитрую снедь, запасное платье, да гребень для волос. Но уйти не успела.
В открытую дверь скользнуло серебристо-черное змеиное тело толщиной с небольшую бочку, и хозяйские жеребцы, оставшиеся в стойлах, забились в панике, разнося копытами дощатые ограждения в щепу, а лошадь Ханны вырвалась, ободрав в кровь руку, державшую узду.
– С-с-стоять! – чудовищная змея издала протяжный свист.
Животные замерли, их колотила крупная дрожь, как, впрочем, и помертвевшую Щепку.
В тишине раздался дробный топот множества копыт – кто-то въезжал во двор. И от новой напасти у девушки потемнело в глазах.
– Ну что, девка, и тебя этот железный болван предал? – услышала она насмешливый женский голос. – Соблазнил и бросил? Да не бойся, не съем… пока приказа не будет.
Ханна открыла зажмуренные веки. Перед ней, уткнув руки в бока, стояла смуглая воительница с копной косичек на голове, одетая в такой облегающий серебристо-черный костюм, что, казалось, голой она выглядела бы скромнее.
– А может, и съем, – задумчиво продолжила незнакомка, сняв хлыст с гвоздя на столбе. – Идем.
– Не пойду! – отшатнулась Ханна.
Плетеный ремень рассек воздух и обвился вокруг ее шеи. Рывок, – и полузадушенная девушка, хрипя, повалилась ничком. Воительница, поставив ногу на спину упавшей, сняла с ее шеи петлю. Прошипела, занеся хлыст:
– Глупые людишки, как же я вас ненавижу! Кому ты перечишь?
– Не сметь, Шойна! – раздался от двери окрик. – Подними ее.
– Я сама, – Щепка до жути не хотела, чтобы к ней прикасалась эта чудовищная тварь в женском облике.
В широком дверном проеме стоял высокий светловолосый человек в простом дорожном плаще, сером от пыли. Ханну продрал озноб от ощущения властности, исходившей от незнакомца.