Бумажный тигр. Власть (СИ)

Крамби слабо улыбнулся.
— Вы не знали мистера Олдриджа, если говорите так.
— Я не знал мистера Олдриджа, — согласился Лэйд, — Это совершенно точно. Прискорбно знать, что никогда уже и не узнаю. Мне почему-то кажется, он был славным малым.
— Совершенно верно. Мне кажется, вы бы с ним поладили, мистер Лайвстоун.
— В самом деле?
— Да. В вас есть нечто общее, хотя я едва ли могу сказать, что. Что-то в манерах, быть может…
— В вас говорит молодость, — усмехнулся Лэйд, — Все дряхлые коряги вроде нас для вас должны быть на одно лицо. Впрочем, не стану скрывать, мне до сих пор кажется чертовски удивительным тот факт, что мистер Олдридж каким-то образом был осведомлен о существовании Бангорского Тигра. Мало того, испытывал к нему такое уважение, что завещал вам искать его помощи. Это я нахожу чертовски странным.
— То, что один из солиднейших коммерсантов в Новом Бангоре верит в несуществующие силы? — усмехнулся Крамби, — Неделей раньше и я в них не верил, смею напомнить. А сейчас…
Лэйд мотнул головой, вновь вспомнив тянувших свою жалкую телегу с углем кляч. Движение вышло каким-то лошадиным, старческим и усталым.
— Дело даже не в этом. Как я уже говорил, среди моих клиентов встречались банкиры, фабриканты и барышники всех сортов. Мало того, некоторые из них бывали и при титулах, которые я благоразумно не стану называть. Иногда моей помощью стремились заручиться люди более далекие от мистики, чем мой автоматон — от королевского балета. Удивительно то, что судьба, эта хитрая ехидная карга, столкнула мистера Олдриджа именно со мной, а не с кем-нибудь из моих практикующих коллег из Нового Бангора.
Крамби взглянул на него с нескрываемым удивлением.
— Так значит, есть и другие? Я имею в виду, другие люди, которые…
Он в самом деле выглядел удивленным — настолько, что Лэйд не смог сдержать усмешки.
— А вы думали, Бангорский Тигр уникален в своем роде? Это льстит моему самолюбию, мистер Крамби, но я не единственный знаток затаенных течений этого города. Кроме меня есть и другие. Может, их не так много, как торговцев свежей выпечкой, страховых агентов и грумов, но можете мне поверить, я не уникален в своем роде. Потому и удивительно, что провидение, в какой бы форме оно ни действовало, послало мистера Олдриджа именно ко мне.
— Так значит, в Новом Бангоре действует целая группа… ваших коллег?
Лэйд поморщился.
— Мы не поддерживаем тесных связей. Кроме того, мы даже в лучшие времена были слишком беспечны, чтобы создать свой цех или профсоюз, наше ремесло, как и ваше, диктует свои условия. Но мы поддерживаем связь и в некотором смысле варимся в одном котле, так что немного осведомлены друг о друге, хотим мы того или нет. Некоторым течениям, знаете ли, свойственно пересекаться. Так что да, я немного осведомлен о своих коллегах. Как и обычные лавочники, мы иногда приходим друг другу на помощь, наушничаем, интригуем, сманиваем друг у друга клиентов, распускаем грязные слухи, собираемся на тайные конференции и все прочее в этом роде.
Вопрос, мучивший Крамби, был достаточно очевиден, чтобы Лэйд мог ответить на него сразу же, но из вежливости он потратил полминуты, дожидаясь, пока он наконец соскользнет у того с языка.
— И… много вас, специалистов такого рода?
Лэйд пожал плечами.
— У нас нет реестра, мы не ведем переписи. Но, думаю, я не сильно ошибусь, если предположу человек десять-двенадцать. Некоторые отходят от дел, некоторых выбранная стезя приводит к преждевременной смерти, это тоже распространенная причина выхода из профессии. Некоторые из них, надо думать, пришлись бы вам по вкусу куда больше, чем брюзгливый старикашка Чабб! Например, мистер бен-Симон из Редруфа. Величайший профессионал своего дела, у которого я сам не считал бы зазорным кое-чему поучиться. Он делает вид, что говорит только по-арамейски, но на самом деле это часть его образа, он болтает по-английски как заправский лондонский кокни. Клиентов у него столько, что он может дать фору мистеру Кальвино, который шьет вам костюмы.
 
— Я никогда не…
— Не встречали его? Не сомневаюсь. Чтобы встретить кого-то из нас вас должна хорошо тряхнуть за шею судьба. Мистер Олдридж мог обратиться к мистеру бен-Симону, у него в наших кругах превосходная репутация, куда лучше, чем у меня. Однако же вот!.. Или, к примеру, мистер Свен Фойн. Он держит мастерскую по починке шляп в Шипспоттинге, но это, конечно, только маскировка. Мистер Фойн — один из лучших… кхм… лоцманов, известных мне, его репутация в Новом Бангоре столь сильна, что даже Девятеро Неведомых остерегаются с ним связываться. Правда, в последнее время он, говорят, подсел на рыбу, но Фойн — крепкий малый, пройдет по меньшей мере несколько лет, прежде чем он нырнет окончательно. Или, к примеру… Ганнибал! Черт, он бы вам понравился, хотя, видит Бог, я с трудом представляю, как он поместился бы в вашей колымаге. Шестифутовый полинезиец, крепкий, точно дуб, при этом красив и грозен, точно его предок Мауи! Все его тело покрыто татуировками из запретных сигилов, рун и магических знаков, во время работы из его ноздрей часто валит дым, а кожа начинает распространять жуткое свечение.
Крамби нахмурился.
— И он…
— Да, — Лэйд улыбнулся, — Он тоже профессионал своего дела. Он натирает кожу специальной фосфоресцирующей мазью, что касается дыма из ноздрей, тут тоже есть пара трюков. Все знаки, разумеется, нанесены хной, а его страшный полинезийский акцент — плод труда многих лет. Иначе и нельзя, ведь в своей повседневной жизни мистер Ганнибал — помощник нотариуса из Олд-Донована.
— Так это все… фальшивка? — осторожно уточнил Крамби, ковыряя пальцем диван, — Ваши коллеги — мошенники?
— Нет, — возразил Лэйд, — Совсем напротив. Каждый из них в самом деле знаток по своей части. К некоторым из них я бы сам не погнушался обратиться за помощью. Мистер Фойн в прошлом году изгнал необычайно могущественного боггарта, погубившего восемь человек в Миддлдэке, причем сделал это с необычайной ловкостью, недоступной мне. Мистер Ганнибал в одиночку разделался с целым выводком понатурри, вышедших из океана, не получив даже царапины. Едва ли мне даже в лучшие годы удалось бы провернуть такой трюк. Мистер бен-Симон… Ну, тут и говорить не о чем, я ему не ровня. Среди представителей нашего ремесла встречаются самые разные люди, мистер Крамби, у каждого из них свой взгляд на мир, свои методы и свои расценки. Я лишь хотел сказать, до чего странно, что мистер Олдридж оказался связан невидимой нитью именно со мной. Дело в том, что я редко работаю… по его классу, так сказать. Даже когда я занимался практикой, я не был частым гостем в богатых домах и редко захаживал в Майринк, куда чаще я находил работу здесь, в Хукахука. Однако же… О!
— Да? — Крамби немного напрягся на своем диване.
Лэйд улыбнулся.
— Кажется, я знаю, кто пришелся бы вам по душе из нашего брата. Шляпник, конечно. С ним бы вы сработались превосходно.
— Простите?
— Старина Шляпник. Необычайно импозантный джентльмен, в любую погоду непременно ходил в превосходном костюме и, вообразите, с шелковым цилиндром на голове. За этот цилиндр мы, собственно, и прозвали его Шляпником, так-то он величал себя Профессором Абраксасом. Вот уж кто умел себя держать на публике! Никогда не сквернословил, не потрясал окровавленным потрохами во время работы, как некоторые из нас, и вообще всегда производил благоприятное впечатление на клиента. Правда, за ним водилась склонность к красивым жестам, был такой грех, за то прочие над ним и подтрунивали иногда. Но при этом, обратите внимание, тоже профессионал своего дела. Я бы ничуть не удивился, если бы мистер Олдридж был наслышан о нем — у Шляпника было порядочно заказчиков в высшем обществе, это были в некотором смысле его охотничьи поля. Впрочем, рекомендовать бы его вам мистер Олдридж едва ли смог. Дело в том, что Профессор Абраксас оставил практику давным-давно, лет около двадцати назад. Честно говоря, даже не знаю, какая участь его постигла. Некоторые утверждают, что растерзан кем-то из своих недругов, с которым не смог договориться, другие болтают, будто покончил с собой или покинул остров — у людей моего ремесла непростая судьба, мистер Крамби, даже проследить ее зачастую не так-то просто. В конце-концов, он мог просто удалиться от дел, как ваш Олдридж, и мирно доживать свои дни где-нибудь в Редруфе, штопая штаны или ремонтируя музыкальные инструменты.