Джованна I. Пути провидения
Согласно наиболее распространённой легенде, однажды герцог Калабрии по заведённой им традиции объезжал владения, чтобы обнаружить и устранить возможные случаи притеснения баронами их подданных. Проезжая земли какого-то из графов, Карл узнал, что тот насильно лишил одного из дворян земель и присоединил их к своим. Из страха перед званием и могуществом графа пострадавший не осмелился жаловаться, тем более что ни один судья не решился бы возбудить судебное дело против властителя.
Услышав эту историю, Карл в гневе остановился, резко натянув поводья, и послал за графом. Вскорости тот явился.
– Ваше Сиятельство, эти земли просто великолепны! Трудно оторвать глаз от дивных окрестных видов, и даже воздух здесь обладает восхитительным ароматом. Подарите их мне, как другу, а я Вам дам достойный подарок, – произнёс герцог, оглядываясь вокруг и с показным наслаждением делая глубокий вдох.
– Ваша Светлость, эти земли перешли мне от моих далёких предков, поэтому мне не хотелось бы их отдавать. Если же Вы отнимете их силой, мне придётся смириться, но это будет несправедливо, – сердито ответил граф, теребя от злости свои густые волосы.
– Теперь-то ты понимаешь, что такое справедливость, но, получается, не знал о ней, когда отнимал эти земли у своего вассала. Немедленно верни ему всё, иначе я буду вынужден забрать их вместе с твоей головой! – сказал герцог.
После того, как граф представил весь ужас грядущего наказания, его сразу же посетило Божественное просветление: пристыжённый, он незамедлительно вернул отобранное. В порыве святой добродетели он хотел отдать и другие свои владения, но вовремя передумал. Карл же отпустил поводья и степенно продолжил путь.
Была и такая история.
Герцог Калабрии ежегодно останавливался в своём Замке Нуово и каждый день посещал дворец правосудия, воздвигнутый ещё в античные времена. Часто стража не пропускала бедняков во дворец, но если даже пропускала, то обычно их там не принимали. Узнав об этом, разозлившийся Карл повесил перед входом колокол с длинным шнуром, привязанным к языку, чтобы любой гражданин, даже нищий, мог позвонить и этот звон дошёл бы до ушей самого́ герцога. Справедливость восторжествовала: с того времени любой человек, бедный или богатый, мог рассчитывать на правосудие.
Однажды старый конь, принадлежащий неаполитанскому рыцарю-ветерану Марко Капече, заблудился и случайно зацепился за шнур колокола. Тот зазвонил. Услышав знакомый звук, герцог приказал, чтобы к нему немедленно привели истца. Весь двор разразился хохотом, когда выяснилось, что это лошадь Марко. Но Карл не смутился и вызвал к себе рыцаря, чтобы показать, что все имеют право на правосудие.
После того, как растерявшийся Капече предстал перед судом, Карл спросил его:
– Почему твой конь на свободе и бродит без присмотра по городу?
– С позволения вашей светлости, эта старая лошадь когда-то была благородным конём, но теперь стала старой и бесполезной, и я не хочу больше нести расходы на её содержание, – ответил смущённый Марко.
– Ты почётный ветеран нашего королевства и получал щедрое вознаграждение за свою доблесть и многие заслуги. Этот конь был твоим спутником и преданным другом, так что часть твоих наград получена с его помощью. Когда мы стареем, то находимся в тени былой славы, но доблестное прошлое обеспечивает нам почётную старость и благодарность последующих поколений. Ты поступил несправедливо, рыцарь, так не дай своему другу стареть без заслуженного почёта.
– Вы правы, господин мой. Бог наградил наше королевство мудрым правителем, – сказал старый рыцарь, преклонив колена перед герцогом. – Даю слово, у этого коня будет достойная старость.
Карл поднял старого ветерана с колен и заключил его в объятия, облобызав в уста. У рыцаря брызнули слёзы из глаз, а все присутствующие поднялись с мест и склонили головы в знак восхищения герцогом.
* * *
Вернёмся же к хронологии нашего повествования и на несколько минут вольёмся в кавалькаду великих баронов Неаполя, чтобы понять, во что облачались сильные мира того и что понимали под роскошью.
В одно прекрасное утро, 31 мая 1326 года, герцог и герцогиня Калабрии в сопровождении братьев короля, шестнадцати великих баронов Неаполя, среди которых был и граф Минервино, о котором будет сказано ещё немало, и двухсот рыцарей выехали из Неаполя во Флоренцию, которой Карл согласился управлять в течение десяти лет, соблюдая местные законы и обычаи.
Для службы во Флоренции он обязался постоянно держать не менее тысячи копьеносцев [4]. Прекрасно снаряжённые, образцово дисциплинированные и обученные копьеносцы были гордостью и опорой неаполитанской армии. Флорентийцы должны были выплатить двести тысяч золотых флоринов в год на расходы герцогского двора, а также дополнительно выдать четыреста тысяч в случае его отъезда в Неаполь и для возвращения во Флоренцию. Ему разрешалось покидать Флоренцию по своему усмотрению, но только если будет назначен одобренный обществом лейтенант, командующий минимум четырьмястами кавалеристами.
Жёны шестнадцати великих баронов и двухсот рыцарей следовали со своими детьми в свите Марии Валуа – супруги Карла, герцогини Калабрии. Знатные дамы путешествовали либо на носилках, запряжённых мулами, либо в повозках, покрытых тканями из золота, бархатом и другими дорогостоящими материалами с вышитыми именами и гербами.
Такой великолепной процессии в Италии не видели ни со времён процветания, ни падения Римской империи. В каретах с ярким и богатым убранством ехали дамы, облачённые в малиновые, пурпурные и зелёные наряды из бархата и шёлка, которые, в зависимости от ранга своей хозяйки, были покрыты золотом или серебром. На знатных особах обоих полов поверх одежды были накинуты плащи с шёлковыми капюшонами, расшитыми орнаментами и гротескными фигурами людей и животных, которые предназначались для защиты лица от летнего зноя. Под подбородком эти накидки скреплялись золотыми застёжками с инкрустацией, а их длинные шлейфы почти достигали земли.
Лошади тоже были искусно украшены, а их сёдла и сбрую покрывали длинные попоны с гербами и эмблемами всадников. Поверх блестящих доспехов мужчины надели золотые украшения и сюртуки из разноцветных тканей, причём самой благородной и красивой считалась красно-малиновая материя, подобающая рангу путешественников. Воротник и рукава сюртуков украшали манжеты из горностая, на груди и спине были сделаны вышивки тонкой работы. Плащи и мантии королевской семьи Неаполя были лазурными или фиолетовыми, они были усыпаны жемчугами и украшены золотыми лилиями – символами Анжуйской династии.
Каждого рыцаря сопровождали по крайней мере три оруженосца, чья одежда была из серебряной ткани, отороченной мехами. С гордостью они бряцали серебряными шпорами и украшениями. Один нёс оружие своего хозяина, второй – шлем, укреплённый над седлом, третий вёл боевого коня, покрытого богатыми накидками. Количество и красота ведомых лошадей, которые следовали в кавалькаде герцога Калабрии в его путешествии во Флоренцию, было самой великолепной частью этого зрелища. Здесь же были полторы тысячи мулов, повозки со множеством колокольчиков под крашеными крышами и тяжёлые обозы, везущие продовольствие и багаж неженатых рыцарей и простых воинов, за которыми следовали бесчисленные пехотинцы.