Чужая воля
– Он казался нормальным по телефону?
– Да.
– Ничего странного? Ничего подозрительного?
– Нет.
Рис внимательно оглядел своего пленника, выискивая ложь. Тот сгорбился, рот слегка приоткрыт.
– Если ты врешь, то сильно об этом пожалеешь.
– Я уже об этом жалею.
Это был первый признак жизни, который Рис увидел в парнишке, и неожиданно для себя ощутил нечто вроде симпатии.
– Если б ты не позвонил, я бы тебя убил. Думаю, ты почувствуешь себя получше, признав этот факт.
Но малец не понял. Или не пожелал понять.
Рис расхаживал по комнате, пока шум автомобиля не заставил его опять метнуться к окну. Не Френч-младший, но ничуть не хуже. Водитель сбавил ход, чтобы проверить адрес, а потом поступил так, как просил Рис: припарковался дальше по улице, а потом двинулся назад к дому, неся два болтающихся на плечах вещмешка. Двигался он быстро для такого высокого и массивного мужчины, проносящий по улице ветер вздымал его взлохмаченные волосы. Отперев дверь, Рис сказал:
– Ты опоздал.
– Ну да. – Здоровяк протолкался мимо него. – Этот адресок еще пойди найди.
Рис не видел Лонни Уорда с той самой ночи, как они похитили Тиру Норрис, но глаза у того все так же горели жадным нетерпением, а лицо представляло собой все ту же бесформенную маску.
– Взял с собой все, что я просил?
Здоровяк сбросил с плеча первый вещмешок.
– Ручная видеокамера «Сони DXC-1600 Триникон Тьюб» в паре с цветным кассетным видеомагнитофоном «Сони BVU-100 Юматик-С», последнее слово техники – полностью переносной комплект, общий вес чуть меньше пятидесяти пяти фунтов [53].
– А для монтажа? Склеек?
– Во второй сумке. И свет тоже.
– Хорошо, хорошо. Спасибо.
– Итак? – Лонни снял с плеча второй вещмешок, не сводя глаз с Ченса. – Убиваем вот этого пацана?
– Все несколько сложнее, – ответил Рис.
Но здоровяк был искренне озадачен. Парнишка связан, молчит; место вроде тихое…
– Тогда что мы тут делаем?
– Ждем.
– Чего ждем?
– Вот его, вообще-то. – С улицы опять донесся шум, и Рис отдернул занавеску, держась в тени, пока к тротуару подруливал еще один автомобиль.
Здоровяк заглянул ему через плечо, увидев какого-то подростка, выбирающегося на тротуар.
– Еще один пацан?
– Не просто пацан, – отозвался Рис. – А рычаг – достаточно длинный, чтобы сдвинуть весь мир.
* * *
Для Ченса все происходило как во сне. Он отчетливо слышал каждое слово, но не мог удержать эти слова в голове. Он увидел, как мужчины разделились, но не понимал причин. Коротышка встал у него за спиной, а другой исчез в глубине дома.
– Йо, Ченс!
Ченс слышал от Гибби эти слова уже тысячи раз в течение дюжины лет. Ему хотелось вскочить, выкрикнуть: «Да беги же, блин, беги!», но коротышка уже приставил ему нож к горлу, обдавая ему ухо горячим и влажным дыханием.
– Скажи ему, чтобы входил.
Лезвие жгло огнем.
– Ну давай же, сынок. Все нормально.
– Я здесь. – Ченс прикрыл глаза, желая, чтобы все вдруг исчезло без следа. – В гостиной.
Стальной щелчок – закрылась входная дверь.
– А вот и я – явился не запылился!
Гибби и это тысячу раз говорил. Три шага, потом еще шесть. К тому времени, как он дошел до двери гостиной, Ченс был уже готов провалиться под землю.
«Подстава…»
«Вот что я устроил своему лучшему другу…»
Гибби вошел в комнату и недоверчиво застыл, быстро переводя взгляд с лезвия ножа на человека, который держал его. Руки его сжались в кулаки, а рот превратился в тонкую упрямую линию. Одна полная секунда. Один взмах маятника часов. И тут лохматый великан практически бесшумно выступил из коридора и вырубил лучшего друга Ченса одним-единственным ударом.
* * *
Рис привязал Гибби ко второму стулу, а Лонни принялся за работу. Для человека, на вид вроде бы медлительного и неуклюжего, он обращался с оборудованием с впечатляющей сноровкой, установив камеру на треногу и подсоединив ее к видеомагнитофону, а видеомагнитофон – к монтажному пульту, и все это с минимумом движений и ни разу не запутавшись в змеином гнезде из тонких черных кабелей. Впрочем, время и впрямь поджимало.
– Идеальное качество не требуется. Давай чисто по минимуму.
Но здоровяк помотал головой.
– Ты никогда еще меня о таком не просил. Я хочу, чтобы все было идеально.
Он стал вытаскивать из сумки студийные светильники, отражатели и рассеиватели, настолько полный энтузиазма и гордости, что Рис, бросив взгляд на часы, ощутил укол сожаления. Лонни и вправду знал толк в хорошем снафф-видео [54].
– Гм, вообще-то мы никого не убиваем.
– Что?
– Как я тебе и сказал. Все несколько сложнее.
Выпрямившись, великан бросил на него мрачный взгляд с высоты своего роста – новость он явно осознал, как самое настоящее предательство.
– Вот этот видел мое лицо. – Он ткнул пальцем в Ченса. – Второй тоже увидит, это уж точно, а я не хочу так рисковать. Даже не проси.
– Мы что-нибудь придумаем.
– Меня это не устраивает.
– Семь лет, – произнес Рис. – Я когда-нибудь тебя подводил? Все, чего я прошу, это немножко доверия.
Взвесив услышанное, здоровяк обжег взглядом Ченса, который таращился на него в ответ, как привидение.
– На сей раз ладно. Хорошо. Может, покажешь мне, что у тебя есть, и объяснишь, что тебе нужно?
Рис вытащил видеокамеру, которую взял у Бёрда и использовал, чтобы заснять его смерть. Здоровяк повертел ее в руках.
– «Панасоник 3085»… Не такая хорошая, как моя, но тоже приличная. – Он выщелкнул кассету и осмотрел ее. – Говори, что тебе нужно.
Рис объяснил, что за материал уже есть на кассете и что он хотел бы туда добавить.
– Не возражаешь, если я сначала посмотрю? – Не дожидаясь ответа, Лонни затолкал кассету в видеомагнитофон, подсоединенный к монтажному пульту с небольшим экранчиком, по ходу дела объясняя: – Это переносная монтажка, проигрывает только в черно-белом варианте. На правильном оборудовании ты получишь полный цвет.
– А как насчет звука? – спросил Рис.
– Обижаешь!