Чужая воля
– Какого рода обвинения вы предполагаете выдвинуть в будущем?
– Похищение человека. Убийство первой степени. Следствие пока в процессе.
По толпе вокруг нас пробежал тихий ропот, похожий на шуршание перьев. Судья сверился со своим календарем и назначил дату через четырнадцать дней.
– Насколько я понимаю, это будет приемлемо для обеих сторон.
– И еще один момент, ваша честь.
– Да, мистер окружной прокурор?
Прокурор прочистил горло и на миг бросил взгляд на кого-то в зале.
– Э-э, ваша честь… – Он опять прокашлялся, пошуршал бумагами на столе. – Штат ходатайствует о том, чтобы в ожидании слушания подсудимый содержался под стражей в Лейнсвортской тюрьме.
Судья был явно изумлен.
– На каком основании?
– Э-э, в целях безопасности, ваша честь. После консультации с администрацией местной тюрьмы.
– Исходя из моего опыта, мистер окружной прокурор, ордера по безопасному содержанию предназначены для тех подследственных, состояние физического или психического здоровья которых не позволяет содержать их в медицинско-санитарных частях следственных изоляторов местного подчинения, которые, в отличие от учреждений штата, зачастую не располагают квалифицированными медицинскими кадрами и должным финансированием. Вы хотите сказать, что мистер Френч слишком нездоров, чтобы пережить две недели в местной тюрьме?
– Вообще-то, ваша честь, я хочу сказать, что он сам слишком опасен.
И вновь по залу пробежал ропот. Судья дождался, пока он стихнет.
– Не затруднит ли вас объяснить?
– Ваша честь, за плечами у подсудимого три боевые командировки во Вьетнам – время, за которое он научился убивать, причем убивать умело. Многие слышали истории…
– Слухи, ваша честь! – вмешался адвокат Джейсона. – Непроверенные и не имеющие отношения к делу.
– Как бы то ни было, – окружной прокурор повысил голос, – подсудимый был уволен из вооруженных сил с лишением всех прав и привилегий за нападение на старшего по званию, заслуженного офицера, орденоносца. Понадобились усилия четверых военнослужащих, чтобы усмирить подследственного, и трое из них в процессе получили серьезные ранения – двое до такой степени, что их пришлось госпитализировать в отделение интенсивной терапии. Причинить подобный ущерб способен лишь действительно опасный человек, и руководство местной тюрьмы не готово взять на себя ответственность за содержание подобного человека за решеткой. Наша тюрьма переполнена. У ее сотрудников недостает подготовки, чтобы иметь дело с кем-то, столь очевидно склонным к насилию и располагающим подобными боевыми навыками.
– Ваша честь…
– У меня есть письмо, ваша честь, от начальника Лейнсвортской тюрьмы, удостоверяющее опасность содержания мистера Френча под стражей. Даже на тюремной ферме штата – со всеми ее техническими возможностями и опытными сотрудниками – подследственный подозревался в двух нераскрытых убийствах и многочисленных избиениях…
– Подозревался, ваша честь! Не судился, не осуждался.
– Ваша честь, разрешите передать вам это письмо.
– Едва ли это необходимо, мистер окружной прокурор. Ваше требование не совсем обычно, но находится в полном соответствии с полномочиями вашего ведомства. Если вы хотите, чтобы подследственный содержался в тюрьме штата, туда я его и отправлю. Мадам секретарь, занесите это в протокол и объявляйте следующее дело.
* * *
Прошел целый час, прежде чем за Джейсоном наконец пришли. Он провел это время в камере, в полном одиночестве.
– Откройте пятую!
Когда дверь открылась, Джейсон прищурился, но не двинулся с места.
– Давай выходи. За тобой уже приехали.
Джейсон выждал пять ударов сердца, а потом лениво поднялся, как будто разбуженный от послеобеденного сна. Охранник судебного изолятора отступил назад, и вошли четверо надзирателей, чтобы заковать Джейсона в полные кандалы.
– Порядок. Красота!
Они окружили его со всех сторон, и Джейсон зашаркал короткими шажками, которые позволяли ему держаться на ногах и при этом двигаться. В парковочной нише под стеной здания суда дожидался белый автобус. ЛЕЙНСВОРТСКАЯ ТЮРЬМА. ПЕРЕВОЗКА ЗАКЛЮЧЕННЫХ.
– Стой здесь.
Уклон бетонного пандуса перед носом автобуса поднимался прямо на улицу. Джейсон услышал далекий шум уличного движения, вдохнул аромат выхлопных газов… Дверь автобуса открылась, и из него шагнул надзиратель в форме – явно постарше чином, чем все остальные. Лет пятидесяти пяти, крепкий, по-тюремному бледный. Согласно бейджу, фамилия его была Рипли. Джейсон знал его.
– Документы? – Старшина надзирателей протянул руку, и один из местных охранников передал ему папку с зажимом. Рипли почти не глядя подмахнул их и передал папку обратно.
– Какие-то проблемы, о которых мне следует знать?
– Кроткий, как котенок.
– Ладно, тогда грузимся.
Рипли вызвал из автобуса еще двух надзирателей, Джордана и Кудрявца. Джейсон тоже их знал. Они подняли его по ступенькам, протащили по проходу, усадили. Тоже забравшись в автобус, Рипли пробрался между сиденьями туда, где сидел Джейсон.
Встретившись с ним взглядом, Джейсон произнес:
– Опять свиделись, капитан Рипли…
– Да, опять, заключенный Френч… Ты понимаешь, что происходит и почему?
Джейсон коротко кивнул. Он все понимал.
– А ты мне поверишь, если я скажу, что сочувствую тебе?
Джейсон встретился со спокойным взглядом надзирателя. Капитан Рипли был неплохим мужиком, просто он уже давно и прочно сидел на крючке – равно как и сам начальник тюрьмы.
– Поверю, – отозвался Джейсон.
– Ехать долго, – сказал Рипли. – И то хлеб…
Он вернулся в переднюю часть автобуса, запер дверь, затянутую стальной сеткой, и уселся через проход от Джордана с Кудрявцем. Водитель запустил мотор и выкатил их на солнечный свет, в самую гущу уличного движения. Джейсон наблюдал за проплывающим мимо городом – бизнесменами и высокими зданиями, строительными бригадами и симпатичными женщинами… Кучка хиппи толклась на углу, протестуя против войны, и они тоже неспешно проплыли мимо – мужчины, ни разу не нюхавшие пороху, женщины с искаженными от злобы лицами и цветами в волосах… На миг эта картина вызвала возмущение, но Джейсон чувствовал себя слишком уж оторванным от внешнего мира, чтобы это действительно заботило.
Он думал о Тире.
Думал про Икса.
Когда город остался позади, вскоре вокруг раскинулись поля и поднялись леса. Автобус делал многочисленные повороты, неуклонно продвигаясь к востоку, пока дорога не сузилась и не стала разбитой и ухабистой. Когда она окончательно испортилась, водитель переключился на пониженную передачу, но старый автобус все равно гремел и клацал всеми своими частями.