Чужая воля

Расплатившись с мужчиной, Тира показала ему «пацифик» [11], раздвинув рожками указательный и безымянный пальцы, и приоткрыла дверь попой, наслаждаясь тем, как он не сводит с нее глаз, произведенным впечатлением. Отсюда дорога была накатанной. Ей уже было плевать на Джейсона Френча – этого жалкого утырка, на потерянную работу, на родителей… Движение на улицах становилось все более плотным, но музыка была отличной, а теплый ветерок мягко ласкал лицо. Въезжая в свой район, Тира постукивала пальцами по рулю и подпевала радио, уже настолько под кайфом и счастливая, что совершенно не обратила внимания на припаркованный неподалеку автомобиль с сидящими в нем мужчинами. На подъездной дорожке она выбралась из «Фольксвагена», уже привычно повторяя про себя: «Это я-то под кайфом? Естественно, я не под кайфом… Да ладно тебе, Сара! Не говори глупостей…»
– Простите, мисс. – Мужской голос прервал эту мысленную репетицию. Обладатель его с несколько виноватым видом стоял сбоку от подъездной дорожки – в штанах цвета хаки, рубашке на пуговицах и галстуке-бабочке. – Простите, что беспокою, – добавил он, и Тира подумала: «Вот же славный пожилой дядька, чей-то супруг…»
– Да?
Он шагнул ближе.
– Не будете ли так добры взглянуть на одну фотографию?
– Что-то я не пойму…
– Это займет ровно секунду.
Ситуация была странной, но трава оказалась довольно забористой. «Ладно, без разницы…» – подумала Сара. Фотография, которую он ей показал, была маленькой, но уличный фонарь был совсем близко и светил достаточно ярко.
– Да это же Джейсон Френч… – Ее губы вдруг подозрительно сжались. – Это он вас послал? Можете передать этому сукину сыну, что у него уже был шанс. Скажите ему, что он говнюк и что может идти в жопу! Можете передать ему это от меня.
– А вы…
– А я Тира. И не делайте вид, будто вы не знаете.
Коротышка коротко кивнул, не обращая внимания на ее рассерженное выражение и убирая фото обратно в карман.
– Недавно я заметил молодую блондинку, входящую в этот кондоминиум. Это ваша соседка по квартире?
Тира присмотрелась, сбитая с толку всеми этими вопросами и кашей у себя в голове.
– Я не понимаю. А что…
– Пять футов семь дюймов. Стройная.
Тира начала было кивать, но что-то было не так с этим пожилым мужиком и его «секундой», и не только из-за выкуренной дури. Его глаза совершенно не соответствовали его наряду – они были слишком уж понимающими, – и вообще-то на самом деле он был не так уж и стар: такое впечатление производили лишь морщины у глаз и в уголках рта.
– Мне пора в дом. Меня подруга уже заждалась.
– Да, Сара. Замечательная девушка. В самом деле… замечательная.
Странный старик пожал плечами, и Тира отступила назад, вдруг испугавшись.
– Не подходите ко мне!
– Даже на шаг не подойду.
– Мистер, я закричу!
Обернувшись, Тира увидела второго мужчину, настоящего великана с широким лицом и длинными всклокоченными патлами. Улица за спиной у него была пуста, и он тоже это прекрасно знал. Ухмылочка. Яркие глаза. Она подумала: «Это какая-то ошибка, недоразумение…»
Тот, что поменьше ростом, кивнул, как бы сочувственно.
– Лучше, если ты не будешь сопротивляться.
Тира бросила взгляд на окно Сары – такое близкое… Ей хотелось броситься бегом, но ноги словно налились свинцом. «Как во сне», – промелькнула у нее мысль; но эта ночь не была сном.
– Эй, дамочка, – произнес здоровяк, после чего ударил ее так быстро и сильно, что она упала на бетон, а боль в голове была такой, словно внутри что-то сломалось. Тира попыталась отползти, но крепкие руки подхватили ее, вздернули на ноги и затолкали на заднее сиденье машины Сары, опустили на коврик. Даже в этот момент ей было по-прежнему видно то самое окно. За ним скрывалась спальня Сары, симпатичная, с розовыми стенами и видом на парк через улицу. Тира вытянула к нему руку, когда кто-то снаружи произнес:
– Давай за мной. И не гони. И вот, держи, тебе это понадобится.
Автомобильчик завалился набок, когда здоровяк пролез за руль, обернулся на сиденье и ткнул пальцем в фотоаппарат «Полароид».
– Не шевелись.
Полыхнула вспышка, за чем послышалось тихое жужжание. Все еще протягивая руку к далекому высокому окну, Тира попыталась произнести имя своей соседки.
– Не болтай. Не люблю болтовни.
Маленький мотор завелся, зажглись фары. Тира опять произнесла имя Сары. Попыталась выкрикнуть его, но здоровяк опять резко обернулся и на ощупь нашел ее горло рукой. Тира попробовала было отбиваться, но он был очень силен, а ее пальцы совсем ослабели. Они лишь беспомощно царапали его руку. В глазах мигнула темнота.
Тира открыла рот, но не было воздуха.
Опять вспышка темноты.
И темнота так и осталась.
 
10
Вообще-то мальчишка был в целом неплохой, не какой-то там хулиган или прогульщик. Все, кто знал его, согласились бы с этим. Любознательный, но малость несобранный – из тех ребят, кто может забыть, что участвует в бейсбольном матче, и просто убрести с поля, чтобы поглазеть на раков в соседнем ручье. Такое уж раз бывало. В седьмом классе. В прошлом году. Да, он и впрямь поймал самого здоровенного лангуста, какого только видели в школе – даже учитель биологии это признал, – но они все равно продули тогда после двухочкового поп-флая [12], улетевшего точно под правую базовую линию. Тренер после этого с ним поговорил, объяснив в своей обычной тихой, терпеливой манере, что спортивная команда – это слаженная машина, что у каждого из ребят здесь своя задача. И правильно, сказал он, что все остальные на него разозлились. Главное – победа. И командный дух тоже. В ответ последовали кивки, равно как искренние извинения и обещания, что такого больше не повторится. Тренер все так же мягко улыбнулся, после чего отправил мальчишку к матери, думая о том же самом, что и все остальные.
«Неплохой, в общем-то, пацан».
«Но не семи пядей во лбу».
В то конкретное утро мальчишки не было на его обычном месте на остановке, когда к ней подкатил большой желтый автобус и распахнул двери. Он вышел из дома в четверть восьмого, но вместо того, чтобы свернуть вправо, свернул влево. Это не было ошибкой – он и в самом деле мог отличить лево от право, – но ребята постарше уже не раз рассказывали ему про заброшенную стройку, где на клочке изрытой земли они находили наконечники для стрел. Мальчишка любил наконечники для стрел – как и большинство мальчишек, – но для него все уходило гораздо глубже. Его дед был настоящим индейцем-чероки, прямым потомком представителей Восточного племени народа Чероки, которым не пришлось пройти по Тропе слёз [13] еще в незапамятном тысяча восемьсот тридцать восьмом. Деда уже не было в живых, но мальчишка хорошо помнил его уроки.