Гостья с сюрпризом

К удивлению Юли, решение подсказала Цила:
— А что тут думать? — сказала она, хмыкнув. — Госпоже нужно притвориться прихожанкой храма богини Афреи, покровительницы скромных. Мол, было видение, голос с небес. Богиня приветствует умеренность в поклонниках, дескать, все суета сует, поменьше болтай, побольше молись, а уж жрицы храма — просто аскеты. Там одних постов в год четыре строгих и шесть нестрогих. Драки Афрею любят, они не пойдут против. А госпоже нужно лишь время от времени ходить в храм, жертвовать небольшие суммы… да вести скромный образ жизни. Уж гостей-то точно каждый день не привечать, а если придут, пусть тоже… постятся, — Цила хихикнула. — Посмотрим, на сколько их хватит. Вы, госпожа Ребеер, как я вижу, и так по балам не ходите. Вам-то особо и жертвовать ничем не придется.
— И как я раньше до такого не додумалась? — прошептала хозяйка.
— Закрыть полдома, раз сдавать нельзя, — удовлетворенно кивнув, продолжила Юля. — Меньше расходов по уборке, да и в ваш новый образ жизни впишется. Сократить штат слуг. Без гостей и «принеси-подай» не нужно будет столько суетиться. А на три месяца уезжать из города. Даже на нашем Холме цены на продукты ниже, что уж говорить о деревне. И еще: советую вам, госпожа Ребеер, подумать о накоплениях. Часть того, что мы сумеем сэкономить, отнесите в банк.
Юля еще несколько дней каждый день посещала дом отказной жены. Ей удалось значительно сократить расходы домохозяйства. Зачем ставить в каждую комнату букеты цветов? Достаточно одного в гостиной или в спальне. Чай и мед дешевле покупать на Цветочном Холме, а за пару монет расторопный мальчишка-посыльный будет раз в месяц приносить все необходимое из бакалейной лавки.
Местные коммивояжеры, что ходят по домам и предлагают дамам цветочные эссенции и ароматное мыло, делают на свой товар огромную наценку. Порывистые хозяйки хотят получить все и сразу и в результате переплачивают втридорога.
Юля сама с интересом обошла ближайшие лавки и нашла самые лучшие гигиенические товары, причем руководствовалась она не дешевизной, а соотношением цены-качества. У госпожи Лианы мыльная вода дороже, но гуще, мягче и ароматнее. Хватает ее на месяц, а не на три недели, как у других торговок. Если брать сразу две бутылочки, выгода налицо.
В общем, всего за неделю госпожа Ребеер узнала много нового. Вскоре она сама научилась находить способы сэкономить, а родственницы-драки, которых она пару раз «во славу умеренности» угостила сухарями и скудным разговором с вкраплениями проповедей, отстали, не без некоторого уважения смирившись с потерей халявы.
Бюджет Юли и Цилы пополнился почти на тридцать «аистов» — Юле удалось сэкономить больше, чем пять «орлов». Теперь следовало задуматься о перестройке дома и инвалидном кресле для Эймета.
В договоре наследования на этот счет имелись особые условия. Они не предполагали переделки, такие как новые окна и двери. Юля была к этому готова, однако разочарование все же ощутила. Ей хотелось, чтобы Эймет свободно передвигался по дому и выезжал в сад.
Мастера следовали ее указаниям: сплели сиденье из ивовых прутьев с удобной спинкой, обили колеса полосками плотной кожи. Конструкция была громоздкой, но кресло двигалось мягко и плавно.
В этом мире инвалидов тоже возили в креслах на колесах, но они больше напоминали детские коляски, которые толкались помощником. Юля понимала, что Эймету с его обостренным чувством независимости, такой вариант вряд ли понравится. Костыли драку тоже не подходили — его ноги абсолютно не держали тело, несмотря на то, что Цила несколько раз в день разминала усохшие мышцы.
К счастью, Цила вспомнила, что когда-то на первом этаже имелась дверь. Позже ее закрыли деревянной панелью. Панель отодрали, дверь открыли. Мастера сбили из досок плавный широкий пандус, Эймета переселили в комнату на первом этаже.
Нужно было видеть, с каким лицом он впервые выехал в сад, толкая колеса коляски мощными руками в специально сшитых кожаных перчатках. У Юли к глазам подступили слезы, когда она увидела, как жадно драк хватает ртом свежий воздух. А Цила откровенно зарыдала и обняла подругу.
На радостях девушки приготовили праздничный ужин. Утомленная переживаниями Цила ушла спать рано, утром она планировала продать последнюю партию сушеных овощей. Юля с Эйметом остались за столом вдвоем.
— Я хотел умереть, а теперь готов вцепиться в жизнь двумя руками, — признался драк, подняв на Юлю благодарный взгляд. — Спасибо тебе, Странница, кем бы ты ни была. Я верну долг.
— Забудь. Это пустяки.
— Нет, не забуду. И это не пустяки. Я сейчас не о деньгах, хотя и о них тоже. Это ты принесла жизнь в мой мир. И надежду.
Юля смутилась.
— Как твоя магия? — быстро спросила она.
— Книги помогают. Магия прибавляется по чуть-чуть, по капле, но я надеюсь, что накоплю достаточно для оборота.
— И тогда…?
— Оборот должен меня излечить. Возможно, не сразу. Драконья магия заживляет любые раны.
— Но почему ты не смог обернуться сразу после поединка? — вырвалось у Юли. — Не рассказывай, если тяжело.
— Тяжело, — драк задумчиво покатал по столу хлебный мякиш. — Но я расскажу. У меня есть одаренный кузен, Эйнер. Мы росли в одном доме, гнезде, как у нас принято говорить. Эйнер опережал меня и в людской, и в драконьей ипостасях: в величине и росте, в силе, богатстве и магическом таланте. Я смог превзойти его лишь в одном: я полюбил самую прекрасную девушку на свете, а она полюбила меня. Эйнер, привыкший быть во всем первым, явился к ней домой и предложил ее родителям огромный выкуп. Они согласились. Тогда я бросил ему вызов. В драконьей ипостаси я почти одержал над ним победу, но он схитрил. Прямо в воздухе, когда мы сражались в облаках, он использовал запретную магию и высосал из меня силу. Я развоплотился и упал на землю… человеком. Перебитый позвоночник заблокировал магические каналы, и драконья ипостась была потеряна для меня, как я полагал, навсегда. Я должен был погибнуть от переломов, но почему-то выжил. Доказать нарушение правил я не смог. Более того, из-за моих обвинений — ложных, как посчитала родня, навеянных уязвленным самолюбием — Гнездо от меня отвернулось. Любимой пришлось выйти замуж за моего врага. Меня приняла только Цила. Дальше ты знаешь.
— Ты больше ее не видел? Свою невесту.
— Видел. Она приходила, пыталась сбежать ко мне от мужа. Я ее выгнал. Заставил вернуться к Эйнеру. Слава богам, он об этом так и не узнал.
— Но… — возмущенно начала Юля.
— У вас, во фьордах, — язвительно вставил Эймет, — должно быть, считается нормальным, если жена сбегает от мужа в первую брачную ночь, а у нас такую женщину могут изгнать в Дикие земли, одну, без денег и еды. Эйнер — самовлюбленный, жестокий придурок, но моя любимая не заслуживала смерти. И мужа-инвалида тоже. Может, для Эйнера она по-прежнему лишь игрушка, но она жива, понимаешь?
Юля недовольно тряхнула головой, но не нашла, что сказать. Теперь, когда она носила в себе маленькую жизнь, ее приоритеты изменились. Она больше, чем когда-либо, хотела жить.