Сомнений нет (СИ)
Вернувшись в зал, я обнаружила маму сидящей на том же месте. Апатично отметила ее странный вид – она напряженно смотрела в одну точку и теребила пальцами свой любимый золотой браслет на запястье.
– Мам? – позвала я, остановившись возле стола.
– А?..
Она так посмотрела на меня, будто только заметила, что я вошла.
– Все нормально?
– В смысле? – отозвалась она с налетом раздражения. – А что-то должно быть не так?
– Да нет... – Сбитая с толку, я пожала плечами и опустилась в кресло рядом с диваном. – Илат сказал, ты…
– Что они там делают на кухне? – вдруг перебила мама, требовательно взглянув на меня.
– Курят… разговаривают.
Она поджала губы и недовольно стрельнула глазами в сторону коридора. Затем поставила себе на колени брендовую сумочку и, встряхнув прической, начала рыться в ней. Вытащив зеркальце и помаду, мама принялась сосредоточенно обводить губы, а я – бесстрастно за этим наблюдать. Внутри такое творилось, что ее поведение меня заботило меньше всего.
– Странный тип, – обронила она неожиданно, продолжая глядеть на свое отражение. – Слушай, откуда он взялся вообще?
– Ты про Илата? – уточнила я неуверенно.
Мама хлопнула зеркальцем и строго спросила:
– А про кого, Тая? Что за история такая с Тихоном?
– Я обязательно тебе расскажу, – уклончиво ответила я. – Потом…
– Мне кажется, он какой-то подозрительный, дочь. Я бы на твоем месте хорошо пригляделась, прежде чем кого-то в квартиру пускать!
И эта туда же. Сделав глубокий вдох и шумно выдохнув, я натянула беспечную маску и нагло сменила тему:
– Так вы… останетесь ночевать у друзей?
Внезапно в коридоре раздался хлопок. Будто дверь о стену ударилась, и мы обе устремили взгляд в ту сторону. А буквально через секунду в проеме возник отчим с растерянным лицом и возбужденным взглядом. Какой-то побледневший и взъерошенный.
– Ты чего? – хмуро поинтересовалась мама.
Он уставился на нее, словно не понял, что ему только что сказали.
– Ничего, – отозвался пространно в конце концов. – Уже поздно… поехали домой.
– Что?
– Собирайся, говорю, – угрюмо повторил отчим.
– А… в чем дело?.. Вы что там – успели повздорить, что ли?
Его взгляд, направленный на маму, вмиг изменился и потемнел.
– Что, блядь, тебе непонятно, Света?! – неожиданно нагрубил мужчина. – Иди одевайся – мы уезжаем!
Я недоуменно уставилась на отчима, который в жизни при мне не матерился. А мама широко раскрыла рот и сконфуженно осела.
– Ну, знаешь… – обиженно выдала, вздернув подбородок. – Езжай сам, куда хочешь, я останусь у дочери ночевать!
– Да и черт с тобой!
– Что-о?! Что ты сказал?..
Поджав губы, ее муж принялся суетливо ходить по залу в поисках телефона. В процессе этого они с мамой сцепились в словесной ругани, за чем я обескураженно наблюдала. В какой-то момент резко переключилась, увидев Илата. Он стоял в дверях, лениво опершись о косяк, и неестественно равнодушно взирал на развернувшийся скандал.
Подозрения тут же пробрались в голову. Но ничего с точностью я не могла сообразить и понять.
– Мам, ты завтра уезжаешь?.. – растерянно спросила я, когда она, огрызаясь с отчимом в прихожей, остервенело натягивала шубу.
В этот момент Валиев уже сидел на диване в зале, явно не планируя провожать родственничков и абсолютно не смущаясь неловкости ситуации.
– Тая, давай потом побеседуем, а? – гаркнула мама. – Я тебе позвоню!
Когда входная дверь захлопнулась, я еще некоторое время стояла напротив нее, не понимая, что произошло. Как всего за несколько минут нежеланные гости испарились из моей квартиры еще и с таким скандалом?
– Иди сюда, – вдруг услышала требовательное из зала. И от этого властного голоса даже мурашки спустились по коже.
Не спеша обернувшись, я прошла в комнату и остановилась в нескольких шагах от двери. Чувствовала себя комфортнее на достаточном расстоянии от Валиева, который просматривал что-то в телефоне, закинув руку на спинку дивана.
– Что произошло на кухне? – спросила в какой-то момент, испытующе глядя на него.
– У меня состоялся занимательный разговор с твоим отчимом, – просто ответил Илат, не соизволив даже глаз поднять.
– О чем? – спросила я севшим голосом.
В этот раз он взглянул на меня исподлобья, в упор, словно ответ был очевиден.
– Что т-ты ему сказал?..
Шумно втянув носом воздух, Валиев убрал телефон и рывком поднялся с дивана.
– Я сказал ему, – ответил он со сталью в голосе, приближаясь ко мне, – что затушу окурок о его глаз, если только один скользкий взгляд увижу в твою сторону. А еще, – хладнокровно продолжил Илат, возвысившись надо мной, – если он подумает объявиться в этом городе, жить ему станет очень сложно.
Я стиснула зубы, немигающе глядя в серые глаза. Ощущая, как стискивает грудную клетку знакомая ноющая боль, от которой нет лекарства.
– Ты поэтому переехала сюда, Тая?
– К-как ты понял?.. – едва слышно проронила я, игнорируя его вопрос.
– Что твой отчим конченая мразь, которая похотливо поглядывает на тебя? – неестественно выдержанно сказал Илат, коснувшись моих волос.
По телу прошла нервная дрожь. Я уставилась на его широкую грудь, давясь стыдом и отвратительным чувством.
– Голос мне твой не понравился, – хмуро пояснил Валиев. – Но, придя сюда, я никак не мог сообразить, что не так. В итоге понял все по твоим глазам. Там – на кухне, когда ты с этим животным наедине осталась. Этот взгляд, Тая, ни с чем не спутать, если видел его однажды. Беспомощной, настороженной девочки, которая стала жертвой чужой похоти.
Громкий всхлип все-таки сорвался с губ. И, прежде чем мое лицо исказилось от плача, сильные руки обвили меня плотным кольцом
– Тише, иди сюда, – прозвучал бархатный баритон над макушкой. – Он что-то сделал с тобой, Тая? Скажи мне.
Невозмутимость и беззлобие, с которым Илат пытался докопаться до истины, не ввело меня в заблуждение, а напротив – насторожило. Я даже успокоилась, отвлекшись от своих эмоций. Потому что поняла – ни за что не признаюсь… И не за отчима я переживала. Всем сердцем я не желала, чтобы Илат ввязывался в это, марался об эту грязь! Я уже пережила эту боль и просто хотела все забыть.