Всё, что меня не убило…
– Каррильо?* – вырвался у меня вопрос.
– Да, – вздёрнул бровь хозяин дома. – Желаете?
– С удовольствием.
Мужчина подвинул ко мне небольшой настольный хьюмидор и щёлкнул замочком. Я с удовольствием осмотрела лежащее в деревянной коробке богатство, выбрала классическую «Kohiba» и откинулась на спинку кресла.
– Джакен, может быть, ты представишь меня даме? – с усмешкой спросил любитель сигар.
– Ох, простите, адан-лоэ! Геретэ-лоэ ап’Каретников – акс-лоэ Фельталь.
– Рада встрече, – я чуть склонила голову.
Акс-лоэ, второе сословие, а мой маг почтителен с ним больше, чем с собственным начальником. Интере-есно!
– Взаимно, – светлые глаза прожигали меня насквозь. – Джакен, ты забылся. Предложи даме каттер!
Не отводя взгляда от акса-лоэ, я отрезала кончик сигары гильотинкой, поднесла её к огоньку на пальце мага и неторопливо стала поворачивать, обжигая. Пару раз подула на кончик, чтобы жар разошёлся равномерно, и наконец слегка потянула дым, чтобы заполнить им рот.
Несколько минут прошло в молчании. Наконец акс-лоэ Фельталь пошевелил пальцами, и за спиной у меня хлопнула дверь, а по занавескам пробежал сквознячок.
– Итак, Катерина Михайловна, что же вас интересует?
– Если вы называете меня так, то придётся вам сообщить мне ваше земное имя.
– Фредерик Фельгаузен.
Я прищурилась, вспоминая.
– Путешественник на парусной яхте? Кажется, я читала о вас статью… Ну да, в номере, посвящённом Vendee Globe!**
– Ну, вы же понимаете, что магу воздуха и отчасти воднику плыть на яхте – одно удовольствие, никакой опасности. Впрочем, соревнования я выигрываю честно.
– Значит, в мой мир из вашего ходят часто… и возвращаются не с пустыми руками, – кивнула я в сторону хьюмидора.
– Да.
– Хорошо. Ап’Флегон Форж обещал мне встречу с человеком, который мог бы рассказать о том, как сделать предсказание вероятности с помощью вот этого.
Выложив на стол пресловутую колоду и отдельно подложенную карту, я в упор уставилась на хозяина кабинета.
– О, как интересно! – сказал он, придвигая к себе карты и одним неуловимым движением раскидывая их по ветвям. – Исключительно интересно! Что тут у нас?
Капали одна за другой минуты, а акс-лоэ Фельталь всё водил носом над яркими картинками, перекладывал их по-своему, хмыкал и самым довольным голосом произносил «Так-так-так…». Наконец он выпрямился, небрежно отодвинул картонные листки и спросил:
– По вашему мнению, какова для вас основная модальность восприятия?
– Хм… Пожалуй, визуальная. Вернее, визуально-текстовая, слова на меня всегда действовали сильнее, чем картинки.
– Так я и думал! – выглядел Фельталь чрезвычайно довольным. – Потому это вот, – он брезгливо пошевелили пальцем карты, – на вас и не подействовало.
– А должно было?
– Ну, не прямо воздействовать, но подталкивать к принятию тех или иных решений – безусловно. Ассоциативное восприятие…
Хозяин кабинета говорил и говорил, его приятный баритон звучал почти завораживающе, и я поймала себя на том, что начинаю кивать. Ой, какие знакомые методы!…
– Акс-лоэ Фельталь, отчего мне кажется, что вон там за ширмой у вас спрятана кушетка? – прервала я его монолог. – Где у вас была практика психотерапевта, в Вашингтоне или в Нью-Йорке?
– В Чикаго, – рассмеялся он. – Простите, не удержался, очень хотелось попробовать.
– И как вам работалось в немагическом мире?
– Отлично! Он ведь не то чтобы полностью лишен магического поля, просто поле это очень слабое. Нельзя построить портал или спалить дом, но зажечь свечку можно, а уж лёгкое ментальное воздействие почти совсем не затрагивает резерв. Вот надумаете наведаться к себе домой, попробуйте… хоть головную боль кому-нибудь снять, сами увидите. Что, уже пробовали?
– Ну-у… – медленно проговорила я.
Перед глазами встала третья операционная и мой анестезиолог Наташа, жалующаяся на боль в горле. Она тогда словно в шутку сказала: «Кать, вот ты за руку меня держишь, и вроде боль уходит, даже глотать могу». Я, помнится, посмеялась, посоветовала ей идти домой и полоскать горло как можно чаще, но ведь ангина-то отступила…
– Вот именно! – весело сказал Фельталь.
– И давно вы вернулись сюда?
– Года четыре назад.
– Почему же бросили практику?
– Да надоело! И домой захотелось… Может, когда-нибудь ещё отправлюсь в ваш мир, но уже в какой-нибудь другой город. Кстати, в последний год работы в качестве психотерапевта в Чикаго мне показалось, что магическое поле усилилось. Но это ерунда, просто, наверное, я уже всё знал о своих пациентах…
– Так вы считаете, что мне стоит засунуть эту колоду в дальний ящик и не беспокоиться? – спросила я, вставая.
– Вовсе нет! Я считаю, что вы должны тщательнейшим образом расследовать обстоятельства появления карт в ваших апартаментах и узнать, кто и зачем хотел на вас влиять. Иначе следующую попытку вы можете и не заметить.
__________________________________
* E. P. Carrillo является фирменным брендом EPC Cigar Co., доминиканской сигарной компании, которой владеет и управляет Эрнесто Перес-Каррильо. Производятся сигары на фабрике Переса-Каррильо Tabacalera La Alianza S. A. в Доминиканской Республике.
** Vendée Globe (Ванде-Глоб) – единственная в мире кругосветная регата яхт-одиночек, которая проводится без остановок (нон-стоп) и без посторонней помощи.
Глава 18На обратном пути я так глубоко задумалась о сказанном и о том, что сказано не было, что и не заметила, как мы дошли. Маг попытался улизнуть, но это я вовремя просекла и пресекла:
– Нет-нет, драгоценный мой! Мы с вами ещё не всё обсудили, – пропела ласково, подталкивая к хозяйской половине дворца.
– Геретэ-лоэ, помилуйте, я ведь тоже не ужинал. Весь день при вас!
– Не волнуйтесь так, молодой человек, поголодать тоже иногда полезно, это я вам как медик говорю. Да мы уже и пришли!
Зря ап’Флегон Форж нервничал, Настэ припасла для меня не только ягодный взвар и сладкие пирожки: на столике возле камина теснились блюда с ветчиной и с сыром, горшочки с мёдом и вареньем, булочки в корзинке и фрукты в высокой вазе.
– Вот видите! – картинно огорчилась я. – Не дают нам вести здоровый образ жизни, прямо-таки заставляют есть после шести вечера. Даже после девяти. О, нет, уже после полуночи!
– Угу, – информативно отозвался маг, запихивая в пасть пирожок.
Какое-то время в гостиной царило молчание, нарушаемое лишь редким позвякиванием ложек или звуком льющегося взвара. Наконец ап’Флегон Форж вздохнул и промокнул губы салфеткой.