Попаданка для некроманта, или Как выжить в Академии
Я не могла поверить в происходящее. Смотрела на конфеты в знакомой обертке и не верила. Меня подставили, цинично и жестоко подбросив эти вещи.
— Это не мое! — выкрикнула я.
Кайцер неприятно ухмыльнулся.
— Вещи, используемые в любовной магии, были найдены у вас при свидетелях, — произнес он гнусавым голосом, — они будут доставлены в деканат. Там решат вашу дальнейшую судьбу, адептка.
— Но… но…
— С тобой утром поговорят, адептка, — резко оборвала меня комендантша. — А пока наложат на дверь заклятье ареста до утра, а то еще чего-нибудь выкинет, ишь бесовка, — комендантша осуждающе цокнула языком.
Кайцер собрал все улики обратно в мешочек и вышел из комнаты.
— Но подождите, это ошибка. Нинель, ты же знаешь, что это не я, ты же мне веришь? — я с надеждой посмотрела на Нинель.
Нинель испуганно стояла в коридоре, по ошарашенным глазам я видела, что она сомневается.
— Я знаю, кто это сделал, — продолжила я.
— Хорош верещать, — рявкнула комендантша. — Утром пойдешь в деканат и там все объяснишь, пусть сами разбираются, — она захлопнула дверь прямо перед моим носом.
По ее краям вспыхнули синие искры. Я схватилась за ручку, пытаясь выйти, но она не поддалась, будто ее что-то удерживало. Я прильнула к двери, вслушиваясь в голоса с той стороны.
— Ты доложи в деканат, — сказал кому-то Варо, — а я пойду расскажу Эриху. Может хоть теперь у него откроются глаза на эту девицу.
Глава 19Я ходила по комнате кругами, не зная куда себя деть. Внутри кипела злость. Я не могла поверить, что Цаца так меня подставила. И что теперь со мной будет? Для деканши появился еще один повод для моего отчисления. А Эрих… как он отреагирует?
Я попробовала еще раз открыть дверь, когда за спиной послышался шорох. Испуганно обернувшись, я заметила, что окошко медленно отворилось и через образовавшуюся щель в комнату ввалился мой фамильяр. На его шерсти были капельки воды от дождя, он отряхнулся от них, мазнул по мне взглядом и поплел под кровать.
— Эй, — возмутилась я. — Ты куда? У нас проблемы!
— У тебя, — отрезал он и юркнул под кровать.
— А ну вылезай.
Я опустилась на колени и приподняла плед. Фамильяр тут же высунулся и встал у меня на пути.
— Что там прячешь? — строго спросила я. — Опять кого-то привел? А ну-ка отойди.
Я попыталась прорваться через него и посмотреть, что он там скрывает, но этот гад зашипел на меня, как бешеный кот.
— Это не твое дело, адептка.
Ах, вот как. Я схватила с постели подушку и резко накрыла ею паука. От неожиданности он притих. На минуту я даже испугалась, не слишком ли сильно приложила?
— Балда, ты что творишь?!
Ох, не сильно. Пока мой разъяренный фамильяр боролся с подушкой, я поспешно заглянула под кровать. В самом дальнем и темном углу лежал странный, круглый предмет. Я потянулась, чтобы достать и вляпалась в паутину. Испуганно одернула руку, но тут же отругала себя за слабость. Подцепив за краешек, я вытащила его на свет. Предмет был похож на мешочек, сплетенный из паутины, а внутри лежал белоснежный шарик, похожий на жемчуг. Откуда у фамильяра жемчуг, и почему он его так прячет? Внезапное предположение поразило меня до глубины души.
— Ты что, его украл?!
— Кого?
— Жемчуг! — я ткнула в шарик пальцем.
Фамильяр, уже выбравшийся из-под подушки, тяжело вздохнул и закатил глаза.
— Даже не знаю за какие грехи мне послали такую недотепу.
Фамильяр осторожно взял передними лапками мешочек и потащил его обратно под кровать.
— А ну не смей его там прятать, верни туда, откуда взял, — я попыталась отобрать, но фамильяр клацнул зубами.
— Покусаю, адептка. Это не жемчуг, балда. Это яйцо.
Я застыла с открытым ртом. Паук спрятал… яйцо и вышел ко мне.
— Ну, что диву даешься? Яиц никогда не видела? — он был зол. — Ну, да, кинула она меня, гадина. Слишком молода видите ли, не готова к семейной жизни.
Он выругался на своем паучьем языке и отвернулся. Я растерянно молчала, не зная, что говорить. Лезть в его личную жизнь было неудобно, хоть меня и распирало от любопытства — не каждый день увидишь паучью драму.
Фамильяр молчал, уставившись в стену, лапки были напряжены, он о чем-то думал.
— То есть теперь у меня не просто фамильяр… а целый отец-одиночка, — наконец, сказала я, прикидывая, что мне теперь делать с этим горе-семейством.
С одной стороны, его было жалко, с другой — я категорически не хотела, чтобы в моей комнате поселилась паучья семья. Я и одного еле терплю, а двоих… От этой мысли я поежилась.
— Я надеюсь, ты уже придумал, где твой…
— Орсо, — перебил меня Вилхелмо.
— Что Орсо?
— Я назвал его Орсо.
Прекрасно, он уже и имя ему дал. Как трогательно.
— Ну, и где твой Орсо будет жить?
— Там же, где и я, — отрезал он и юркнул под кровать.
— Ну уж, нет! Только не под моей кроватью! — возмутилась я. — Найдите себе отдельное жилье. Эй, ты меня слышишь.
Фамильяр высунул мордочку и молча сдернул плед прямо перед моим носом.
Я вскочила на ноги, кипя от негодования. Вот ведь засранец.
— Меня между прочем подставили! — выпалила я. — Пока ты там развлекался, ко мне в комнату пробрались и подкинули мне вещи, к которым я не имею отношения. А ты ведь должен был следить за моей безопасностью. Теперь у нас будут проблемы.
— У тебя, адептка, — донеслось из-под кровати. — Учись нести ответственность за свои слова.
— Какую еще ответственность? Какие слова?
— Болтать меньше надо, дурында.
Я хотела возмутиться, но внезапно осеклась. Перед глазами встала сцена, как я рассказываю Цаце про любовный морок на Эрихе. Я прикусила губу. Ну да, сама виновата. Не взболтни я лишнего, Цаца, может, и не подкинула бы мне эти вещи.
Я обессиленно плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Завтра будет тяжелый день. Во всех смыслах. Деканша не упустит шанса выкинуть меня из Академии. А Эрих… не представляю, как взгляну ему в глаза. От одной мысли о встречи с ним, внутри все сжималось. Ведь ему наверняка уже рассказали, у кого нашли “любовные” конфеты. Еще и приврали, наверное, с три короба. С Варо станется.
Утром меня разбудила комендантша. Она дала мне полчаса на сборы, и велела явиться к деканше на серьезный разговор.
Я поспешно оделась, волосы собрала в высокий хвост, надела жакет и застегнулась на все пуговицы. В общем, постаралась создать образ прилежной ученицы, хотя с гардеробом Мариши это сделать было трудно.