Зачем нужны умные люди? Антропология счастья в эпоху перемен

Само по себе явление было хоть и неприятным, но ожидаемым и предсказуемым. Самым интересным оказался механизм урезания зарплат. Оказалось, что вопрос механизма урезания зарплат является не просто общим морально-социальным вопросом, но и вопросом философии лидерства. Вопросом самочувствия элит. Что имеется в виду?
Недовольство моих коллег фактом урезания зарплат было очевидным, но безадресным: невозможно было понять, кто конкретно отдает приказ об обидном и несправедливом сокращении зарплат. Какой-то Гудвин, Великий и Ужасный, мифический персонаж, знать о котором положено всем, но видеть которого не положено никому. Работать приходится все больше, а платит этот Кто-то, наложивший свою лапу на финансовые ресурсы (почему? по какому праву?), все меньше.
Почему этот Кто-то не покажет своего лица?
Почему он строит козни исподтишка, инкогнито?
Прорисовывалась феодальная модель лидерства. Лидер упорно не назывался, он находился в тени, хотя все прекрасно знали, о ком идет речь. Руководитель, официально назначенный какими-то государственными структурами, был еще и теневым лидером, «крестным отцом» в известном смысле. Все чувствовали: если на него будет указано пальцем как на виновника наших проблем, его фигура перестает быть сакральной.
Кто-то, олицетворяющий власть, не считал нужным снисходить до объяснения своих действий, а его подданные-подчиненные боялись указать на него пальцем, негодуя при этом от унижения. Самое интересное: все были бы готовы к тому, чтобы пойти на сокращение зарплат и, естественно, на понижение жизненного уровня, если это вызвано причинами объективными – тем же экономическим кризисом, например. Выйди к людям, объясни, что к чему, – и получай моральное право на дальнейшую эксплуатацию подчиненных. Тебя зауважают. Но нет: лидеру наплевать было на моральное право и на уважение; если бы он повел себя как хрестоматийный демократически избранный лидер, ставя себя в малейшую зависимость от людей, он перестал бы быть лидером. Все это чувствовали.
Интересная модель. Как объяснить ее жизнеспособность во вполне современном демократическом обществе?
Дело в том, что, очевидно, лидерство сегодня подразумевает следующее (или так: непременно «по умолчанию» включает в себя следующую позицию): быть лидером – значит получить право на несправедливое присвоение материальных благ, на перераспределение благ в свою пользу, наглое и беззастенчивое. Люди смотрят на лидерство как на юридически законный, но с человеческой, с моральной точки зрения незаконный и несправедливый инструмент распределения благ.
Быть лидером – вроде бы почетно, как бы престижно, но при этом точно аморально.
Лидер = всегда отчасти узурпатор. Матерый хищник. Слово «пахан» произносить не хочется. Его не уважают, но боятся. «Боятся – значит уважают»: так говорят о себе сами лидеры, перехватывая нравственную повестку. Но их не уважают. Боятся. Есть разница.
Короче говоря, быть лидером – значит быть плохим. Не то чтобы совсем уж «плохим парнем», бандитом, но плюющим на справедливость и всякие священные заповеди с высокой колокольни, это как минимум.
Быть хорошим и быть лидером – это неизвестная, непостижимая и нереалистическая история. В это никто не верит. Сказки про «хороших ребят у власти» популярностью не пользуются. Поскольку в лидерах нуждаются, их принимают такими, какие они есть: плохими, хищными.
Да, мы имеем таких лидеров, которых заслуживаем; но и лидеры имеют те проблемы, которые заслуживают. Управлять теми, кто тебя презирает и для кого у тебя нет хороших новостей, – так себе удовольствие.
Эпохальный запрос – на умного лидера: такую повестку формирует в том числе и моя книга.
 
Открывается Окно Возможностей (не путать с Окнами Овертона). Это очевидно всем, кроме трещащих без умолку экспертов-аналитиков, отрабатывающих свой хлеб по правилам сильных мира сего: видеть и слышать только то, что хочется видеть и слышать – для того чтобы навязывать свое видение всем остальным в качестве «объективного».
Все это укрепило мою уверенность в том, что у моей книги есть шанс превратиться в книгу.
    
Часть I. Какие скрытые возможности человека позволят нам изменить мир?
   
1. Большой массив данных – способ решения маленьких проблем
Самая большая иллюзия заключается в том, что люди понимают друг друга. Стоит сказать «изменения назрели» или «идеи», и кажется, что все согласно закивали головой, все поняли, о чем речь.
На самом деле люди разговаривают хоть и на одном языке (русском, английском и т. д.), но на разных культурно-информационных уровнях. По сути – на разных языках.
И проблема эта настолько важна, что именно с нее я начну свою книгу.
На каком языке написана моя книга?
На русском, да, с этим согласится каждый. Но на каком уровне понимания она написана, на каком уровне предлагается обсуждать проблемы, которые волнуют всех? Чтобы не получился разговор слепого с глухим, надо выработать общий язык, надо договориться о базовых терминах и понятиях языка.
Сейчас я объясню, как устроен язык моей книги.
Давайте начнем с того, что всем нам хорошо известно из практики общения. При общении собеседники часто произносят одни и те же слова, смысл которых, как представляется, очевиден; однако при более детальном рассмотрении вопроса выясняется, что они вкладывают в свои слова совершенно разный, часто противоположный смысл.
Давайте начнем с того, что договоримся: на каком культурном языке и в рамках какой картины мира мы будем вести разговор. Тогда станет понятно, почему мы черное называем черным, а белое – белым.
Достаточно произнести ключевые слова нашего времени, вожделенные пароли эпохи безграничной свободы, как-то: «либерализм», «свобода», «демократия», «деньги», «счастье», «патриотизм», «педагогика», «личность», «умные люди» – и всем вначале кажется, что совершенно ясно, о чем идет речь. Все друг друга как будто понимают. Но стоит углубиться в проблему, как тут же возникает недопонимание, а следом разгорается дискуссия. В процессе дискуссии неизбежна поляризация: рано или поздно выясняется, что один подразумевает под словом свобода, например, вседозволенность (бесконечную свободу, свободу от любых ограничений), а другой под этим же словом «по умолчанию» имеет в виду свободу как «познанную необходимость» (как свободу в рамках несвободы, свободу от вседозволенности).
Перед нами два свободных человека, но каждый из них считает своего оппонента рабом. Такова цена непонимания. Недопонимания. Непроясненности.
И дело в данном случае не ограничивается значениями слова свобода. Вспомним мудрый завет Декарта: «Уточняйте значения слов – и вы избавите мир от половины заблуждений». Это, бесспорно, важно.
Но от второй половины заблуждений может избавить нас не сближение позиций в трактовке понятий и терминов (не консенсус в отношении значения слов), а глубина понимания проблемы.