Харассмент

На выходных они встретились в центре и прямиком направились в заранее найденный Мирошиной магазин. С ними должна была пойти и Алевтина, но она в последний момент не смогла. Мирошина туманно шутила на этот счет, но Инга не понимала причину. В магазине они пробыли ровно пять минут: едва зайдя туда, Мирошина твердо направилась к конкретному проигрывателю и сообщила продавцу, что они его берут.
– Зачем мы вообще приезжали за ним, если ты и так знала, какой нам нужен? – удивилась Инга.
– Во-первых, сейчас мы его красиво упакуем. А во-вторых, раз уж мы встретились, то можно сходить попить кофе и поболтать. Жалко, Алевтина не смогла. Мы вообще с ней регулярно встречаемся просто так, не по работе.
В магазине цветов и оберточной бумаги они провели гораздо больше времени, чем в музыкальном. Мирошина придирчиво перебрала каждый из десятков рулонов, развернула его и приложила к коробке с проигрывателем, словно принт на бумаге мог той подойти или не подойти. Она то и дело спрашивала у Инги ее мнение, но что бы та ни говорила, Мирошина явно оставалась неудовлетворенной. На помощь пришла продавщица, но Мирошина и тут не спасовала – поджав губы, она упрямо продолжала примерять все новые и новые рулоны. Ей принесли еще одну коробку бумаги, дороже, потом еще одну, потом продемонстрировали ящик с катушками лент. Над ними Мирошина провела много томительных минут.
Инга заскучала еще на выборе бумаги и апатично разглядывала букеты за стеклом. Спустя полчаса Мирошина наконец выбрала ленту и даже «декор» – какие-то веточки и колокольчики. Не без гордости оглядев результат, она подхватила подарок и вместе с Ингой направилась в соседнюю кофейню. Сев там за столик, коробку она с почетом разместила на пустом третьем стуле.
Инга не знала, как проходили их «нерабочие» встречи с Алевтиной, но сомневалась, что они сильно отличаются от этой: Мирошина болтала без умолку. У нее вообще-то был мелодичный, но очень уж высокий голос, и Инге иногда приходилось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться на ее щебетании. Пока они ждали кофе, Мирошина в подробностях рассказывала ей про отношения Аркаши с его мамой – Инга ничего не спрашивала, но Мирошина явно не нуждалась в наводящих вопросах. Впрочем, когда она снова упомянула Алевтинино отсутствие и многозначительно захихикала, Инга сдалась:
– А что с ней?
– С ней ничего. Это Паша заболел.
– Галушкин? При чем тут он?
Мирошина округлила глаза.
– Да ладно, неужели ты не знаешь?! – воскликнула она и тут же понизила голос. – Они же встречаются!
– Я не знала, – ответила Инга, с некоторой опаской наблюдая за мирошинским возбуждением.
– Но только это секрет! Никому не говори!
– То есть больше никто не знает?
– Ну, Аркаша не знает, думаю. И Илья. Это важно! Главное, чтобы Илья не узнал.
– Почему?
– Ну, роман на работе! У нас такое запрещено, а Илья – начальник.
Инга опустила голову и сосредоточенно принялась помешивать капучино.
– И что, за этим правда строго следят? – наконец спросила она. – Ведь ни Алевтина, ни Паша даже не подчиняются друг другу, они просто коллеги. Так тоже нельзя?
– Я знаю, что в головном офисе в Сиэтле недавно был случай, когда начальник из одного отдела стал встречаться с девушкой из другого. Когда об этом стало известно, было целое разбирательство. Мужик в итоге сам уволился.
– Хорошо, что мы не в Сиэтле, – натянуто рассмеялась Инга.
– Да у нас то же самое будет. Корпоративные стандарты-то одни. Как по мне, это все полный бред, конечно. Ну что теперь, Алевтине с Пашей не встречаться, если они вместе работают? Но правила есть правила, – нарочито печально вздохнула Мирошина и ложкой отломила кусочек пирожного. Прожевав его, она кокетливо закончила: – Если уж их нарушать, то нужно делать это тайно.
– И давно они вместе?
– Да год почти. С прошлой стратегической сессии. Мы тогда ездили российским офисом в Сочи, тимбилдинг, вся фигня. С того момента у них и началось. И притом, уж насколько мы с Алевтиной близко общаемся, а она мне и то боялась рассказать. Только через несколько месяцев призналась!
– А ничего, что ты мне рассказала?
Мирошина отломила еще кусочек пирожного.
– Да нет, – подумав, наконец сказала она и быстро добавила: – Ты ведь никому не скажешь?
Инга невольно улыбнулась.
– Не скажу.
Себе она поклялась, что не доверит Мирошиной ни один секрет.

Дни рождения у них в офисе всегда проходили по одинаковому сценарию – за прошедшие почти три месяца Инга успела хорошо его изучить. В обеденное время приглашенные собирались на кухне и именинник угощал всех тортом. Говорили тосты, чокались чаем. Обычно это занимало пятнадцать – двадцать минут, но Инге казалось, что вечность. Все стояли у стола, никто не садился, и после поздравлений наступало неловкое молчание, которое по мере сил пытались нарушить более социально приспособленные коллеги. Впрочем, им почти никогда не удавалось: реплики повисали в воздухе, и спустя короткое время все разбредались по парам и начинали обсуждать рабочие вопросы.
Инга чувствовала себя заложницей таких ситуаций: она ненавидела говорить тосты, ненавидела стоять у стола с тарелкой и ковыряться в ней на весу и ужасно жалела именинника – ей казалось, что он может испытывать только смущение и разочарование, стоя в кольце равнодушно жующих молчаливых людей. Сама она мечтала уйти сразу же после вручения подарка, но это было неприлично, поэтому Инга вынужденно улыбалась и делала вид, что наслаждается праздником.
День рождения Бурматова ничем не отличался от остальных – разве что резать торт и ставить чайник побежали Алевтина с Мирошиной, а не он сам. К ним присоединилась Капитонова, начальница отдела маркетинга. Заглянув на кухню попить воды, Инга увидела, как они втроем суетятся вокруг стола.
– Инга, помоешь, пожалуйста, сельдерей? – бросилась к ней Мирошина и, не дожидаясь ответа, всучила ей в руки икеевскую металлическую миску.
Инга не планировала участвовать в приготовлениях – помощников явно и без нее хватало, но отказать теперь было невежливо, поэтому она, помедлив пару мгновений, направилась к раковине.
– Какой здоровый выбор: сельдерей, – заметила она, включая воду.
– Ну, у нас тут разное. Сельдерей, морковка, орехи, виноград. Это для тех, кто на диете. Торт, само собой, даже несколько разных. Гала у нас повелительница тортов, у нее возле дома лучшая кондитерская.
Инга украдкой посмотрела на Капитонову – она была крохотной, очень худой женщиной с крупным носом и копной черных вьющихся волос. Инга не так уж часто пересекалась с ней по работе и вообще старалась ее избегать – у той было вечно недовольное лицо. Представить ее в образе «повелительницы тортов» было непросто.
Инга надеялась, что, заплатив сельдерейный оброк, она сможет улизнуть, но не тут-то было – Мирошина попросила ее порезать один из тортов, потом вскрыть пакетики с орехами и насыпать каждый вид в отдельную пластиковую тарелку. Сама она, как заметила Инга, ничего не делала, но с упоением дирижировала процессом, носясь между Алевтиной и Капитоновой и раздавая советы.