В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов

Здание, в котором располагался финский рабочий клуб, конец 1920-х или начало 1930-х гг. Провинция Саскачеван, Канада

Революция в России и гражданская война в Финляндии усилили враждебность между двумя лагерями североамериканских финнов. В течение 1920-х гг., предшествовавших иммиграции в Карелию, в финском этническом сообществе окончательно оформились два различных социальных мира, которые фактически не пересекались [36].
 
Миграция на восток
В Россию массовая миграция финнов началась уже в первой половине XIX в., почти сразу после присоединения Финляндии к Российской империи. Как и более поздняя иммиграция в Северную Америку, она также была вызвана нараставшим аграрным перенаселением. Огромная масса бедноты не могла найти постоянную работу и вступала в конфликт с довольно жестким законодательством о бродяжничестве. Емкий русский рынок рабочей силы в этом отношении для многих был выходом из создавшегося положения, тем более что финляндцы, по крайней мере до реформы 1861 г., были более свободной категорией рабочей силы, нежели закрепощенное российское крестьянство. Стимулировали миграцию и частые неурожаи, вызывавшие голод и разорение широких слоев населения.
С конца 1880-х гг. приток финнов в Россию значительно уменьшился, небольшой рост наблюдался лишь во время благоприятной экономической конъюнктуры конца 1890-х гг. и в годы Первой мировой войны, во время строительства Мурманской железной дороги. Сокращение потока переселенцев было вызвано изменениями в экономике Финляндии и России, ростом российского промышленного пролетариата и, наконец, осложнением политической обстановки в связи с наступлением царизма на финляндскую автономию. На рубеже столетий основной поток эмиграции из княжества шел в другом направлении – в Северную Америку.
Переселенческое движение XIX в. носило приграничный характер: большая часть финляндских иммигрантов расселялась в северо-западных российских губерниях – Петербургской, Олонецкой, Архангельской, и это главным образом были жители восточных регионов Финляндии. В 1897 г., по данным первой всероссийской переписи населения, в империи насчитывалось 36 тыс. финляндских уроженцев, 98 % из них (35 тыс.) проживало в Европейской России [37].
Основным районом иммиграции являлся Санкт-Петербург и Санкт-Петербургская губерния, где было сосредоточено свыше 80 % всех переселенцев. Петербург был столицей империи, огромным для своего времени мегаполисом и находился на расстоянии всего 32 км от границы 1812 г. Естественно, он оказывал существенное влияние на жизнь населения по другую сторону границы посредством сухопутной и морской крестьянской торговли, перевозок грузов и предоставления рынка для ремесленной продукции. В середине XIX в. из Финляндии в Петербург ежегодно совершалось свыше 10 тыс. торговых поездок. Благодаря тесным контактам переселенцы могли легко узнать об условиях жизни и деятельности, ожидавших их на новом месте. Одной из важнейших причин миграции финнов в российскую столицу следует считать высокую экономическую конъюнктуру региона и притягательность петербургского рынка рабочей силы. Около половины финских мигрантов были выходцами из городов, значительная часть из них относилась к сравнительно высокооплачиваемым категориям, в частности это были ремесленники и квалифицированные рабочие [38].
Точную численность финляндцев в Петербурге в отдельные периоды определить чрезвычайно трудно, поскольку шло постоянное переселение в том и в другом направлениях. Передвижения носили самый разнообразный характер – от кратких поездок на несколько дней на работу до переездов на постоянное место жительства. Максимальной численности финское население российской столицы достигло, очевидно, к началу 1880-х гг. – 22 тыс. в 1881 г. Затем оно начало сокращаться: в 1910 г. в Петербурге проживало 15 тыс. финляндских уроженцев и их потомков [39].
Свыше 80 % всех петербургских финнов было занято в промышленности и ремеслах. Наиболее характерными для них были профессии ткача, прядильщика, сапожника, портного, столяра. Очень многие работали в металлургической промышленности, специфически финской была профессия трубочиста, в которой финляндцы составляли более половины всех специалистов [40]. Петербург играл важнейшую роль в деле обучения финнов разным профессиям, прежде всего таким как часовых и золотых дел мастера. В фирме Фаберже, например, в середине века каждый второй из ведущих мастеров говорил на финском языке [41]. В окрестностях столицы финны занимались в основном извозом и торговлей.
Условия общественной жизни и небольшие расстояния благоприятствовали эмиграции из Финляндии женщин, доля которых в общем потоке переселенцев достигала 50–60 % во второй половине столетия. Работали финки главным образом в качестве домашней прислуги (свыше 60 %), а также в промышленности (преимущественно текстильной) и различных ремеслах [42].
Для большинства переселенцев пребывание в Петербурге и губернии носило временный характер. Заработав или обучившись ремеслу, многие возвращались на родину. Составляя интегрированную часть многонационального петербургского общества, финны практически не растворялись в нем. Консолидирующую роль выполняла лютеранская церковь. Приходы были для финнов центрами национальной духовной культуры, местом единения с родиной. Переселенцы имели свои общества и газеты, все они были финноязычными и находились под сильным влиянием, идущим из Финляндии [43]. Сохранению этнической общности способствовали тесные контакты с родиной, недостаточное знание языка и, наконец, вполне нормальная демографическая структура диаспоры. В период революции и гражданской войны большая часть переселенцев вернулась в Финляндию.