Кожеед

Можно не помнить.
Можно не быть.
Дениса нет.
 
* * *
Очнулся он уже в больнице, отмытый и перевязанный. Денис лежал голый, под простыней, на койке в отдельной палате. Вокруг все белое. У дверей стоял полицейский. С Денисом коротко переговорила женщина-врач, кивнула и вышла. Появился еще один полицейский, капитан, который задал пару вопросов, потом объяснил, что сейчас к Денису придет государственный адвокат.
Так и вышло. Скоро адвокат появился. Сел к столу рядом с кроватью и начал заполнять бумаги — словно Дениса здесь нет. «Прекрасная клиенториентированность», ядовито съязвил бы прежний Денис. Этому, пережившему ночь в компании с маньяком, было все равно.
Имя-фамилию госадвоката Денис не запомнил, хотя тот и представился. Невзрачный дядечка с самоуверенными манерами задал Денису пару вопросов, выслушал, но, кажется, его это не очень интересовало. Единственное, что он объяснил Денису — по месту уже выехали полицейские и они там в шоке. Куча трупов, как Денис и говорил. И пожар. И да, та самая «скорая», на которой сбежали заключенные, найдена около больницы. Теперь наряды пожарных тушат огонь, охвативший здание, чтобы полицейские могли зайти внутрь.
— Ты теперь пойдешь как свидетель, — сказал адвокат. Протянул Денису телефон — смартфон китаец, дорогой и стильный. — Все худшее позади. Вот, возьми телефон. Можешь позвонить родственникам, сказать, где ты. Только недолго. И все, расслабься, худшее позади.
«АДЕКВАТНЫЕ ЛЮДИ». Ага-ага.
— А нападение на полицейского? — спросил Денис хрипло. Адвокат подумал и пожал плечами.
— Ну, дел ты натворил, конечно. Ладно, разберемся. У тебя состояние аффекта, стресс, я понимаю. Хотя это отдельное дело. Кстати, можешь подать жалобу в прокуратуру на неправомочные действия дежурного. Но я думаю, разрулим полюбовно, они тоже были сильно не правы — ты, главное, отвечай честно и открыто на все вопросы, это важно… Понимаешь?
Денис молчал, желваки напряглись вокруг рта. Он почему-то сразу понял, что адвокат не на его стороне.
— Ты пока звони, я сейчас вернусь, — сказал адвокат. Пошел к выходу из палаты.
Денис тупо смотрел в его опиджаченную спину, потом спохватился. Спина удалялась в сторону двери…
— А девушка? — запоздало окликнул он спину. — Девушка, что я привез. Аня?
Спина остановилась. Адвокат обернулся, пожал плечами. Лицо у него было устало-самодовольное. Кажется, он хотел зевнуть, но пока сдерживался.
— Не знаю. Увезли в больницу, кажется, — сказал адвокат. — Придет следователь, спросишь.
— А…
— Код разблокировки — ноль-ноль-ноль и дальше. Позвони. А то там волнуются. Да, телефон не поцарапай, новенький совсем… Я пока кофе схожу выпью.
Адвокат вышел.
Денис тупо посмотрел на телефон в своей левой, здоровой руке. Положил его одеяло рядом с собой, посмотрел на израненную правую. Ее перебинтовали заново, хорошо и качественно. Дали ему таблетку обезболивающего и антибиотики. Но теперь рука болела — словно повязка была слишком тугой. Денис с трудом удержался, чтобы не попробовать ослабить бинт.
Выругался сквозь зубы. Терпи, сказал он себе.
Как спортсмену, травмы ему были не впервой. Правда, надежда на то, что его отрезанный палец найдут и пришьют на место была призрачной (он слышал про такие случаи, а один приятель рассказывал, что отрубил себе палец топором случайно, но сразу сообразил и сунул его в снег до приезда «скорой»). А от слова «скорая» Денису чуть снова не поплохело.
Он вспомнил ту «скорую», стоящую у больницы. Черт, знать бы тогда… «Да я бы за сто километров обошел бы ту больницу и ту „скорую“».
Он решился. Помедлил и, придерживая телефон забинтованной рукой, левой набрал номер, который помнил наизусть.
«Папа». Денис помедлил, выдохнул. «Что бы я только не отдал, лишь бы не звонить и не сообщать того, что сейчас сообщу…»
Гудок. Гудок. Гудок…
На седьмом звонок сбросился, телефон сообщил, что абонент вне зоны доступа, перезвоните позже.
Денис выдохнул и откинулся на подушку. Белая и чистая, как хорошо. Он прикрыл глаза, только сейчас осознав, насколько смертельно устал за прошлые сутки. «Я буду спать день и два… и всю неделю. Весь месяц». Всю жизнь.
Денис прикрыл глаза. И незаметно для себя провалился в сон.
 
* * *
Красные и черные сполохи, круги, квадраты, треугольники, провалы. Мучительные геометрические фигуры, в которые он проваливался, как в кошмарную яму, полную черно-красных видений. И падал. Падал. И падал. Он знал, что это сон, но не мог проснуться.
Денис открыл глаза. Во рту сухо, сердце стучало ускоренно и как-то натужно, с замираниями. Подташнивало.
Обезвоживание, подумал Денис. Надо было залить в себя жидкости и электролитов перед сном. С таким остаточным после пьянки идти на тренировку — это смертельный трюк, не каждому по плечу. Сегодня же тренировка? Придется идти, а то Паханыч будет возбухать. И так уже две недели пропустил.
Паханыч — Павел Иванович, был тренером старой советской закалки. Новые методики он не признавал (хотя и отслеживал), а старый способ у него был один — иди в зал и въебывай до потери пульса.
Сердце билось в груди, с натугой перекачивая загустевшую тяжелую кровь. Денис поморщился. Пульс все так же оставался высоким. Стресс? Может быть, стресс. Черт знает. Выходной же вроде? Денис повернулся на другой бок, натянул одеяло. И вдруг вспомнил.
Он резко сел. Голова закружилась на мгновение, в глазах потемнело.
Травма, что ли? Тренер меня убьет, подумал Денис. И вдруг вспомнил, где он и что случилось. Черт!
Денис резко открыл глаза. Перед глазами был белый потолок, по нему бежала неровная трещина.
Запах крови и гнили лез в нос… Денис моргнул. Трещина исчезла. Запах тоже исчез, сменился на стерильно химический. Похоже, измученный стрессом мозг продолжал подкидывать свои фокусы…
Едкий запах больницы. Денис вспомнил, как в детстве лежал в больнице — один, с мамой. Видимо, тогда ему было года три-четыре. Чем он болел? «Не помню», подумал Денис. Какая уже разница… Он вдруг ясно увидел, как маленький Денис встает и выглядывает в окно. И видит отца.
Отец стоял под ветвями и ждал. Маленький Денис закричал ему, но было понятно, что отец не слышит.
Отец стоял, смотрел по сторонам, а в один момент задрал голову. И взглянул на Дениса.
«Просто совпадение». Ага-ага.
Из детства Денис запомнил только отдельные кусочки. И один из них как раз этот: больница, окно, отец стоит под деревом и ждет. А потом поднимает голову.
И взгляды их — и отца, и маленького Дениса — выстраиваются в единую линию.
«Если бы так было… — подумал Денис с горечью. — Если бы…»