Времена года. Золотое лето

– Счастливчик. Прости – Счастливый.
Никон только рукой махнул. Ясно же, оскорбить его не хотели.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
– Слышал о том, что натворили негодяи-бывшие в Хормельской волости, – лицемерно произнес жом Кабан, названный так не только за сходство с геральдическим зверем. Ой нет…
И глубоко посаженные глазки, и сломанный в четырех местах, неудачно сросшийся нос, и поросшие обильной рыжей шерстью руки и грудь…
Это – внешнее.
А вот внутреннее намного интересней.
Кабан – одна из самых опасных зверушек в лесу. Недаром их очень любили рыцари. И в виде окорока, и на щит налепить, и на знамени вышить. Кабан очень быстр, хоть так никогда по нему и не скажешь. Очень умен, силен, злопамятен… даже не так. Он вообще обладает отличной памятью.
И поверьте, не просто так данного жома прозвали Кабаном. Означенной зверушке еще и было чему у него поучиться. Безжалостности, жестокости, коварству…
Броневой знал, кого отправлять навстречу Счастливому.
Сам Броневой занял более важную позицию, на подступах к Звенигороду. А жому Кабану, одному из лучших своих командиров, внятно объяснил его задачу.
Обаять Никона. Заключить союз. И – да! Подставить союзника под удар. При этом не забывая, что Никон тоже далеко не дурак.
И что идет на них Валежный, который не отличается ни добротой, ни терпением.
Вешать будут всех.
Кабан внял, проникся и радовался Никону, как родному. Никон так не радовался, подозревая подвох, но выбора все равно не было. Поодиночке их сожрут. А вот в связке появлялась возможность отбиться.
Оставалось выяснить, кто будет командовать. Но и тут у Кабана были четкие инструкции.
Это среди исполнителей дураки встречаются. А на высших постах их не бывает. Их съедают.
– Жом Никон, вами командовать, что воду в решете носить.
Никон кивнул.
Ну да, подозревал он Кабана, подозревает и подозревать будет. И в каждом приказе будет искать подвох. А значит – промедление. На войне это часто равносильно проигрышу.
Опять же, своих людей Никон постарается под удар не подставлять. И опять – проигрыш.
– У нас тут город Володимир, – ткнул пальцем в карту Кабан.
– Ну да…
– Вот смотри. Эту позицию займу я. Эту – ты. И обороняться будем, как сами захотим. Главное – не пропустить врага к городу.
Никон задумчиво смотрел на карту. Он подошел с юга, вот его и поставили южнее Володимира. Кабан встанет севернее. И передвигать части не придется. Это удобно.
А в чем подвох? Вроде как позиция вполне удобная, лишних проблем возникнуть не должно, тут и пролесок есть, и холмы, и лощины – обороняться удобно. Железная дорога чуть поодаль, то есть с ней тоже проблем не будет.
Нет подвоха?
Не верится. Но и прицепиться не к чему. Разве что у Кабана рядом с лагерем проходила ветка узкоколейки. А у Никона нет. Но ему та колея два раза не нужна! Нормальный бронепоезд по ней отродясь не пройдет, а дрезина или чего там еще…
Да тьфу, три раза…
– Ну… давай так.
– Если мой участок фронта проломят, вы придете на помощь. Если наоборот – я приду.
– Согласен.
– Вы свои идеи среди освобожденцев не продвигаете, я среди ваших ничего лишнего не говорю.
– Опять согласен.
Условия были более чем выгодными.
– Больные, раненые есть?
Никон скривился. Штурм того чертова переезда ему в кошмарах аукался.
– Есть…
– Их в город, в лазареты. Что с патронами?
– Много не бывает.
– Часть дам, часть купить придется.
– Сколько?
Торговались мужчины долго. Орали с громадным удовольствием. Шлепали ладонями по столу, обзывали друг друга, но сговорились. Сто тысяч патронов Никон получал бесплатно. Еще пятьсот – за пятьдесят тысяч золотом. Благо такая сумма у него была.
Безвозмездные пожертвования на правое дело – называется.
Добровольные? Когда как. Обычно люди добровольно выбирали жизнь. И жертвовали золотом.
Что ж. Части были расставлены, люди на своих местах. Оставалось обживаться и ждать врага. Долго бы такая идиллия не продлилась, но Валежный действовал решительно.
Его авангард под командованием полковника Чернова вышел к Володимиру примерно через две недели после появления там Никона. Чернов не был тором. Обычный, в прошлом, крестьянский сын. Впрочем, личное дворянство он уже выслужил, а там и потомственное не за горами будет…
Были бы живы.
* * *
Полковник Чернов оглядывал Володимир.
Старинный город. Красивый.
Золотые купола, каменные белоснежные стены Кремля… жалко будет по нему да пушками. А придется.
Разведка донесла, что под Володимиром ему предстоит сцепиться с Никоном. А Валежный настрого наказал: никаких переговоров с негодяем.
Приказам генерала надо подчиняться, так что Чернов раздавал соответствующие указания подчиненным.
Орешник, Беркут, Роговка, Крутое…
Деревеньки под Володимиром, с севера на юг, которым предстояло стать жестоким полем боя. И они им стали…
Чернову было некуда торопиться. До подхода основных частей еще есть время, а потому… медленно надо. Никуда не спеша. И завалить врага так, чтобы не встал и не выправился.
Итак, Орешник…
* * *
Если деревня названа Орешником, это не просто так. Это за лещину. А если кто собирал дикие орехи… Они вкусные, питательные, а вот как выглядит сама лещина…
В зависимости от везения. Это может быть или куст, или дерево. Если дерево, то не слишком высокое, метров пять. И крона-то у него пушистая. А вот стволик – тоненький…
Не то чтобы рощу напросвет видно. Но и не промахнешься.
Вот рядом с Орешником лещина росла именно такая. Ей бы кустарником быть – он пушистый, густой, за ним слона спрятать можно. А когда деревце… решительно неудобно. Но не ждать же, пока кустарник вырастет?
«Черныши», по фамилии полковника, примерялись к позициям. Постреливали. Получали в ответ такие же выстрелы.
«Кабаны» уже давно здесь окопались и демонстрировали, кто в лесу хозяин. Но «черныши» сдаваться не собирались.
Они не рвались вперед, они не давили массой, они попросту изматывали. Не активная дуэль, нет. Скорее, два снайпера, которые засели друг напротив друга. И поглядывают. И постреливают.
Кто кого?
То одни наступали, то вторые.