Отблеск величия

— Я не жаловаться пришел. Скажите, можно как-нибудь увидеть мастера… э… мастера Кича?
— Кирча.
— Да, его. Можно попросить о встрече?
— Для чего? На службу решил устроиться? Так это не сюда.
— Мне надо с ним поговорить. Личное дело.
Воин с сомнением хмыкнул, окинул меня изучающим взглядом, а потом заявил:
— Выкладывай все как есть. Или возвращайся туда, откуда пришел.
— Я тоже проводник душ.
— И что? — ни капли не удивился часовой. — Зачем тебе общаться с мастером? Он занятой человек.
— Вы можете просто сказать ему, что мне нужна помощь?
Стражник некоторое время обдумывал мои слова, затем пожал плечами, шагнул к стене и дернул за неприметный шнурок. До наших ушей донесся мелодичный звон, а еще через несколько секунд из-за ограды вышли сразу трое охранников.
— С мастером Кирчем поболтать хочет, — ответил на немой вопрос одного из них мой собеседник. — Говорит, что жрец и что ему нужна помощь. Просит передать мастеру его слова.
Старший из троицы неопределенно хмыкнул, едва заметно скривился, но все же кивнул:
— Оставайся здесь. Я узнаю ответ.
Ждать пришлось очень долго — похоже, у моего коллеги хватало более важных дел, чем общение с простыми часовыми. Затем ушедший во дворец стражник наконец-то вернулся, сообщив, что меня примут, однако сделают это не раньше вечера.
— Когда рынок закроется. Или чуть позже.
— Ясно.
За несколько следующих часов я планомерно обошел весь центр города, наведался в трущобы, обнаружил там грязную вонючую речку, после чего завершил исследования, надолго засев в одном из кабаков. Вряд ли владелец заведения был счастлив видеть бедного и откровенно убивающего время посетителя, но я регулярно заказывал всякую мелочевку, просил добавочные порции травяного отвара и не давал ни единой причины себя выгнать. Хотя внимательно следивший за мной ресторатор явно сделал бы это с огромным удовольствием.
— Обязательно возвращайтесь, господин, — улыбнулась оказавшаяся поблизости разносчица, когда я наконец-то соизволил освободить место и двинуться на выход. — Мы открыты с рассвета до заката.
— Само собой, само собой…
Пробраться на территорию дворца удалось не сразу — для начала мне пришлось еще минут сорок торчать перед воротами, ожидая, когда мастер Кирч завершит свои дела и вспомнит о моем существовании. Но в конце концов это все-таки случилось.
— Иди за мной, — приказал выглянувший из караульного помещения солдат. — Мешок и оружие оставишь здесь. С ними ничего не случится.
— Так точно!
— Давай-давай, быстрее.
В сопровождении весьма недовольного чем-то конвоира я пересек украшенный многочисленными клумбами двор, обогнул неработающий фонтан и оказался перед скромным одноэтажным зданием. То ли гостевым домиком, то ли резиденцией дожидавшегося меня жреца.
— Туда.
Мастер Кирч обнаружился в просторной комнате, живо напомнившей мне классические викторианские кабинеты — здесь имелся массивный камин, два шкафа с книгами, несколько пухлых диванчиков, а также круглый дубовый стол, испещренный отметинами от посуды. Хозяин всего этого богатства выглядел соответствующе — лицо высокого худощавого мужчины омрачала застарелая усталость, пепельные волосы в беспорядке падали на лоб, а богатая одежда лишь подчеркивала статус озабоченного государственными делами руководителя. Впрочем, это мог быть лишь рассчитанный на публику образ и не более того.
— Садись, — жрец указал на соседнее кресло, после чего обернулся к моему сопровождающему: — А ты можешь идти.
— Служу повелителю!
Когда солдат исчез за дверью, мастер Кирч глубоко вздохнул, устроился поудобнее и выдавил тоскливую улыбку:
— Рассказывай. Только быстро.
Сухость его тона и обстановка в целом сыграли со мной злую шутку — я ощутил себя вызванным в кабинет ректора юнцом и слегка растерялся. Впрочем, не до конца.
— У меня есть проблема с внутренними ощущениями. Такое впечатление, что богиня навязывает мне свою волю, заставляя убивать других людей. Я все время смотрю на них, как на добычу, оцениваю…
— Богиня здесь ни при чем. Сколько душ ты уже забрал?
— Э… штук тридцать. Может быть, сорок.
— Кто это был? Крестьяне, женщины, солдаты?
— Солдаты и разбойники. По большей части.
Жрец удовлетворенно качнул головой, а затем широко зевнул, прикрыв рот ладонью.
— Прошу прощения. Ты же знаешь, что каждая выпитая душа меняет твою суть?
— Ну…
— Когда ты прикасаешься к чужой душе, она оставляет налет своих чувств и воспоминаний. Если ты убьешь сотню бандитов, то рано или поздно превратишься в одного из них. Если убьешь сотню обычных людей, станешь немного добрее. Если убьешь сотню магов, начнешь чувствовать текущую вокруг энергию. Если будешь убивать только животных, потеряешь разум. Боги не имеют к этому вообще никакого отношения.
— Так, — пробормотал я, стараясь освоить полученную информацию. — Так… и что нужно делать?
— Ничего, — безразлично пожал плечами собеседник. — Этот процесс уравновешивает сам себя. Со временем, конечно же.
— А если попросить у богини ментальную защиту?
— Попроси. Будет проще.
— Но у меня такое впечатление, что она сама действует мне на мозги. Если…
— Давай вернемся к началу, — недовольно поморщился жрец. — Ты можешь четко и ясно описать свою проблему?
— Так точно. Меня тревожит, что я рассуждаю не так, как раньше. Я почти не вспоминаю своих родных, я спокойно убиваю людей, я думаю совершенно иначе. Это сложно объяснить, но вы должны понять.
— Ты спокойно убиваешь людей, но тревожишься об этом? Звучит забавно.
— Я боюсь, что однажды начну делать это на улице. И тогда меня пристрелят, как бешеную собаку. Разве не ясно?
В ответ на мою экспрессивную речь мастер Кирч лишь загадочно усмехнулся:
— Если до сих пор не начал, то и дальше будешь сдерживаться. Но я тебя услышал.
— И что мне делать?
— Защищать свой разум, конечно же.
— Я же сказал, богиня…
— Чтобы выработать ментальную устойчивость, вовсе не обязательно просить об этом бога, — отмахнулся собеседник. — Ты можешь заняться медитацией, заплатить какому-нибудь магу…
— К черту магов.
— Тогда начни осваивать медитацию. Или отправляйся к варакам.
— А это еще кто?
— Очень интересные магические создания. Убей штук тридцать, выпей души — и твой разум быстро стабилизируется. Но я бы все равно посоветовал тебе не заниматься глупостями, а обратиться напрямую к своей богине. Обычно…