Заявление на увольнение

— Не понимаю, о чем ты. — я вовремя сориентировалась и включилась в эту игру.
— Много их было? Изменяла мне? Признавайся. И лучше по-хорошему. — Тим опасно наклоняется ко мне.
— А если нет? Если я не хочу по-хорошему? — я отклоняюсь назад.
— Не хочешь по-хорошему? Значит придется по-плохому. — мужчина начинает щекотать мои ребра, от чего непроизвольно ойкаю и начинаю смеяться.
— Как это? — сквозь смех я пытаюсь забрать его руки и вывернутся.
— А вот так, — он обнимает меня и разворачивает, укладывая на себя, — затащу тебя сейчас в ванну и накажу там пару раз. — шепчет мне на ухо и от этого становится неловко приятно.
— Нет, — отрицательно кручу головой. Нет. Пощади меня! Мне и так все болит. Я даже еле сижу сейчас, — также шёпотом говорю в ответ.
— Ладно. Так и быть. Сегодня будем спать, — легко целует меня в губы и поднимается с дивана, — в разных кроватях.
На следующие утро, Тим отвез Ваню в школу, чтобы тот мог фраернуть перед девчонками. Я же поехала в офис на своей машине.
Почему? Все просто. Я не хочу на работе афишировать свою личную жизнь, да и Тимирязеву это не к чему. Тут бы самой разобраться с тем, что сейчас происходит. И я уж молчу о посторонних, которым только дай волю языками почесать, да в чужом белье поковыряться. Хотя, по правде говоря, Тим сегодня все время старался всячески спалить нас. Он специально обнимал меня за талию при Ирине. Зажимал в углах при каждом удобно случае. Трогал меня, особенно когда рядом кто-то был. Его даже это веселило в какой-то мере. В общем нарывался на сплетни как мог. Конечно, в душе мне очень приятно его внимание. Это что-то новое для меня. Я, наверное, просто отвыкла, от разного рода нежностей. Да и особо то не привыкала к этому никогда.
Я разбирала входящие письма, которые насыпались за выходные, когда из кабинета показался Тим с телефоном возле уха.
— Арина, будь добра, позвони на пост охраны, — он прикрыл рукой динамик телефона. Скажи, пусть пропуск выпишут на имя Вознесенского Игоря Владимировича.
Мне это сейчас не послышалось?
— Угу, — отвечаю я и нехотя звоню охраннику, прошу выписать пропуск на имя этого гада.
Черт! Какого хрена он сюда приперся? Не слышала о нем столько лет и жила себе спокойно. А тут раз, и вторая встреча за неделю. Это как-то часто. Слишком часто.
Я пытаюсь найти причину, чтобы как можно быстрые смыться с приемной. Я же не могу в туалете прятаться от Вознесенского. Поэтому пишу шефу смс, что мне срочно надо спуститься к кадровикам. Но Тимирязев как на зло не отпускает меня. Меня начинает дергать. Я нервничаю. Из рук все время что-то падает. Минуты ожидания превращаются в часы. Я заставляю себя успокоится, но ничего не выходит.
Я не хочу видеть Игоря. Я не хочу слышать о нем. Я не хочу, чтобы он сюда приходил. Я чувствую, что в его появлении есть какой-то подвох и это все не просто так. Это не случайность. У этого человека вообще не бывает случайностей, он продуманный до мозга костей.
Стук в дверь, и он с силой распахивает ее перед собой.
— Добрый день! — раздается ненавистный голос по приемной.
Меня всю трясет. Мне надо успокоится и держать себя в руках. Но это так трудно. Я глубоко вдыхаю и медленно поворачиваю голову в его сторону.
— Добрый, — отвечаю максимально спокойно и поворачиваю голову к своему монитору.
Пытаюсь изображать безразличие.
— Тимофей у себя? — подходит и нависает надо мной словно глыба.
В руках! Держи себя в руках! Безразличие. Ты абсолютное безразличие.
Меня тошнит от его голоса, я даже смотреть в его сторону не могу.
Беру в руки трубку. Тремор в руках скрыть невозможно. Набираю Тима.
— Тимофей Петрович, к вам тут Вознесенский, — делаю паузу и все же поднимаю взгляд на эту сволочь. Приглашать?
— Ариш, у меня тут Дагестан на связи. Пусть он минут десять в приемной посидит. Чай, кофе ему предложи. — голос Тимофея придает мне больше уверенности в себе.
— Поняла, — сглатываю
— И это, глазки ему не строй, а то я буду ревновать, — слышу улыбку в его голосе и мне невольно тоже хочется улыбнуться в ответ.
— Поняла. — отключаюсь и кладу трубку.
— Минут десять подождите. — я указываю рукой на маленький черный диван, который стоит в углу приемной, рядом со столиком и кофемашиной. Чай? Кофе?
Внутри все сжимается от одного его только вида.
— Чай, — он по-хозяйски устраивается на диване и кладет одну руку на спинку. Желательно мятный.
Я поднимаюсь и прохожу мимо него. Чувствую спиной на себе его липкий оценивающий взгляд.
— Черный или зеленый? — спрашиваю сквозь зубы.
— Мятный.
— Значит никакой, — разворачиваюсь и демонстративно возвращаюсь на свое рабочее место.
— Я попросил мятный. — спокойным голосом повторяет он.
— Послушай-те, Игорь Владимирович, вам тут не ресторан и не кафе, а я не обслуга, — складываю руки в замок и кладу их перед собой на стол.
Пальцы сжимаю до хруста костей.
Пауза.
— Почему ты злишься, Арина? Я ведь даже еще не успел ничего такого сделать, чтобы ты так остро реагировала на меня. — он складывает руки на груди и выжидающе смотрит на меня.
— А мне делать ничего не надо. Я просто мысли твои умею читать. Я экстрасенс, — говорю с вызовом в голосе.
— Арина…
Градус, между нами, явно накаляется и я решаюсь задать терзающий меня вопрос.
— Игорь, какого хрена? Какого лешего ты сюда приперся? Что тебе нужно?
Он хмыкает и ехидно улыбается.
— А ты изменилась. Кусаться научилась, — проводит рукой по подбородку.
— Какая есть, — я отъезжаю на стуле и упираюсь спинкой о стену. Так чего тебе надо?
— Я не могу давнего друга навестить? — он закидывает ногу на ногу и откидывается на подушку дивана.
— В разгар рабочего дня? — иронично выгибаю бровь.
— Я должен тебе что-то объяснять? Извини, но я не помню, чтобы клялся на крови и обещал отчитываться перед тобой. — он поднимается и медленно подходит ко мне.
— Ну и черт с тобой! — я подъезжаю к столу и разворачиваюсь к монитору.
Мне срочно надо переключить свое внимание.
— Ты хорошо выглядишь. Возраст пошел тебе на пользу, — этот мужчина словно нарочно провоцирует меня на эмоции.
— Странно слышать от тебя комплименты, — отвечаю и открываю очередное электронное письмо.
Буду делать вид, что очень занята работой.
— Как живешь, Арина? — Игорь останавливается напротив моего стола.