Заявление на увольнение

— И часто?
— Лет эдак, до двадцати двух — миллион, миллион, миллион, алых Раз!
— Меня терзает один вопрос, — я вылезаю из-под одеяла.
— Я весь во внимании, — Тим не сводит с меня взгляд.
— Между нами что-то было? — спрашиваю и не знаю куда деть свои глаза.
Он несколько секунд помолчит, затем отвечает.
— Я некрофилией не увлекаюсь. Люблю, знаешь ли, женщин поактивнее, — он иронично отвечает и проводит рукой по своему небритому подбородку.
И я снова облегченно выдыхаю. Этот ответ для меня как камень с плеч.
— Пойдем. Проведу тебе небольшую экскурсию, пока не ушел на работу, — Тимофей встает и выходит в дверь. Я, одергивая подол рубашки, в стремлении сделать ее длиннее, иду за ним следом.
— Т-а-а-к, — тянет он. Где ванна ты уже знаешь. Чистые полотенца на полке внизу. Еда в холодильнике. Чай, кофе на полке слева. В общем все в твоем распоряжении. Ах, да! Вот ключ, — достает он его из кармана и кладет на стол. Будешь уходить отдашь консьержу внизу.
— Поняла, — отвечаю и заправляю локон волос себе за ухо. Тимофей следит за моей рукой, от чего я опять начинаю смущаться.
Он подходит ко мне настолько близко, что начинает практически дышать мне в затылок.
— Я, как большой свин, что-то не спросил, как ты себя чувствуешь?
Прежде чем ответить я наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Наливаю еще один и уже с ним в руке отвечаю: паршиво, как будто меня переехал каток. Я ведь практически не пью крепкий алкоголь.
— Угу. Я вчера заметил, — говорит наиграно серьёзно.
— Это было в первый и последний раз.
— Верю. Но это не отменяет твоего штрафа в размере трехдневных окладов, — он взял со стола чашку, отпил свой кофе, отставил ее в сторону и отошел на безопасное расстояние.
— В смысле? Я же уволилась.
— Ты бы видела это заявление! Даже у меня от ошибок пошла кровь глазами, — он засмеялся, а я как провинившийся ребенок опустила голову. Сегодня у тебя один день за своей счет. Завтра жду на работе вовремя.
— Мне стыдно возвращаться туда, — отвечаю совершенно искренне.
— Если тебе от этого полегчает, то тебя никто не видел.
Да мне от этого даже дышать стало легче!
— Как это?
— Пришлось срочно провести общее собрание.
— И какой был повод собрания? — осторожно интересуюсь на какие же жертвы пошёл босс ради того, чтобы спасти мою честь.
— У нас скоро юбилей компании. Объявили конкурс на лучшую идею его проведения. Поощрительный приз — премия. Так что, вы Арина Николаевна, с завтрашнего дня займетесь приёмом письменных предложений. А сейчас проведи меня и закрой за мной дверь.
— Слушаюсь босс! — я шуточно отдаю честь.
— Не ёрничай, — и совершенно неожиданно для меня, он как ни в чем не бывало целует меня в висок. Затем берет свой кожаный портфель в руки и идёт в коридор.
А я стою по колена в шоке, совершенно не понимая законов этой хаосной вселенной.
Закрыв за Тимом дверь, я осталась совершенно одна в огромной квартире. Меня никто не смущал своим присутствием. Поэтому не торопясь, я приняла душ, привела себя в порядок, погладила высохшую одежду и вызвав такси уехала домой. Выходной день посреди недели оказался очень даже кстати и вместо того, чтобы побыть дома и отдохнуть я съездила в больницу и проведала Леонида Александровича. Благо он идет на поправку и к концу недели его планируют выписать. Затем отвезла гостинцы Ивану с мамой. Я-то думала, что сын по мне соскучился и будет просится домой. Но нет. У него появился новый друг — Максим из соседнего подъезда, который ходит на кружок робототехники и теперь они сутки на пролет собирают лего-роботов.
На следующий день я как ни в чем не бывало вышла на работу. Правда из-за тендера и обвяленного конкурса на проведение корпоратива работы у меня прибавилось. Два дня я крутилась как белка в колесе. Да и к тому же мои задачи, как начальника кадрового отдела, тоже никто не отменял.
Тимофей практически не появлялся в офисе и бегал по важным деловым встречам. Поэтому на личные темы мы не разговаривали. Я думаю, что это к лучшему. Не хочу ничего знать ни про Алису, ни о их отношениях. Как и придумывать себе, что, между нами, что-то может быть, давать ложные надежды и придумывать несбыточные мечты тоже не хочу.
Да нас Алисой даже сравнивать нельзя, что уж душой кривить. Там красивая, длинноногая двадцати пятилетняя принцесса с богатой родословной, да и очевидно с немалым приданым. И я — дама которой уже давно за двадцать пять, с растяжками на заднице и далеко не идеальной фигурой, с ребенком вместо приданого и старой разваливающейся сталинкой. Прям Джек-пот! Но не будем о грустном.
В честь выписки Леонида Александровича, моя мама решила устроить небольшой семейный праздник, а точнее праздничный обед. О чем предупредила, а точнее в приказном порядке заявила по телефону. Мне эта идея изначально показалась не очень уместной, но спорить с ней было все равно бесполезно. Тем более, что у нее очень упрямый характер, раз уж что-то решила, то всем миром не перепереть.
В субботу, одев более-менее приличное платье и сделав скромный макияж, я вызвала такси и уже к часу была у мамы. Не успев, переступит порог квартиры, я увидела две лишние пары обуви, мужскую и женскую. При чем они контрастно отличались друг от друга. Женские туфли были растоптанные, старомодной модели и на широкую ногу, а мужские наоборот очень стильные и новые.
— Мам, это что? — тихо спросила я, показывая пальцем в сторону чужой обуви.
— Ой, Аришенька, я забыла тебя предупредить. Я пригласила к нам мою давнюю приятельницу с сыном к нам на обед.
Я взяла маму под руку и потянула ее за собой на кухню.
— Ты опять? Снова за свое? — прошипела я, прикрывая за собой дверь.
— Да Бог с тобой! И в мыслях не было, — всплеснула она руками.
— Мама во-первых — не богохульствуй. А во-вторых — я в этих смотринах участие принимать больше не стану!
— Придумаешь тоже, — она махнула рукой, — какие смотрины? Так, посидим скромно, пообедаем и все. Ну не выгонять же мне их?!
Моя мама, сговорившись со своими сестра уже не раз проделывали такие штуки. С кем они меня только не знакомили. Женихи были разным. От засидевшихся под мамкиной юбкой кандидатов наук до холостых таксистов.
— Арина, я тебя прошу, веди себя прилично и проходи к гостям, — она приоткрыла дверь кухни указывая мне на выход.
Бросив на нее дюжину укоризненных взглядов, я все же прошла к гостям.
За столом уже сидел Леонид Александрович и о чем-то разговаривал с сидящей напротив тучной женщиной за пятьдесят. Она была одета в малиновое платье. С жестким начёсом на голове. Не углу с грустным лицом сидел Ваня. Еще бы! Моя мама напялила на него рубашку и застегнула ее на последнюю пуговку, а непослушные волос расчесала, сделав по центру пробор и прилизала их гелем для волос. В стороне повернувшись лицом к окну и держа руки за спиной, стоял молодой мужчина.