Бракованная

Он ехал домой ужасно взволнованный, впервые приблизившись к ней настолько, что показалось даже, будто у него появился шанс. Он чувствовал себя застывшим в миллиметре от этого. Таким сильным, что распирало грудь. И таким безумно напуганным. А вдруг ничего у него не выйдет? Вдруг лечение не даст результата. Вдруг он её разочарует?
Невыносимые «вдруг».
Удивительно, но вся эта мешанина в голове не помешала Тамерлану уснуть и хорошо выспаться. А вот утром тревога вернулась. И сопровождала его по пятам, куда бы он ни шёл, и чем бы ни занимался. Так продолжалось ровно до тех пор, пока Коган не зашёл в операционную. К тому моменту он уже успел проведать Вету. Держалась она молодцом, но, лёжа под лампами, начала немного трястись. Наркоз ей ввели, да и с остальными приготовлениями было покончено. Там чуть наклонился.
– Ну что ты? Всё будет хорошо. Веришь?
Вета послушно кивнула:
– Верю.
У неё закрывались глаза, но зачем-то она продолжала усилием воли удерживать их открытыми.
– Ну, что ещё? – Под прицелами взглядов кучи народу, Там наклонился к Вете. Он был в шапочке и маске, закрывающих пол-лица.
– А у тебя глаза красивые, знаешь?
У Когана мучительно сжалось горло.
– Ну, если только глаза.
Она ещё хотела что-то сказать. Он видел. Но не успела, всё-таки отключившись. Там осторожно погладил её по щеке.
– Ну, чего стоим? Поехали. Включайте музыку.
 
Глава 13
Вете чудилось, что она плещется в море. Волны подхватывают её и качают, как мать – дитя. Солнце ласково слизывает с лица хрустальные капли, целует веснушки, россыпь которых появилась у нее на плечах лет после тридцати, ласкает кожу и слепит, если открыть глаза. Как неприятно!
– Вета… Вет, ты меня слышишь?
Вета с трудом разлепила веки. Моргнула. Никакого моря. Никакого солнца. Вместо него на потолке светила омерзительно яркая лампа.
– Коган?
– Ага. Я. Как ты себя чувствуешь?
– Кажется, хорошо. Притуши, пожалуйста, свет.
После операции у Сандаловой здорово пересохло во рту. И от того, что язык едва шевелился, её речь выходила невнятной, как у только-только разговорившегося ребёнка. Впрочем, кажется, это не мешало Когану её понимать.
– Ты в реанимации. Это стандартная процедура.
– Спасибо. А то я не знала.
Свет погас. Секунду спустя над её койкой склонился Коган. Прошелся по лицу внимательным взглядом и широко улыбнулся.
– Ну раз к тебя вернулась привычная стервозность, значит всё и впрямь хорошо.
– Стервозность? – опешила Вета. – Может, лучше поговорим о твоём гиперраздутом эго?
– Непременно, – усмехнулся Там. – Но не сейчас.
– Почему это? – закапризничала Сандалова, из последних сил удерживая себя в реальности.
– Потому, что тебе нужно больше отдыхать. И набираться сил. Хочешь в туалет? Я могу проводить.
Вета покачала головой, не отрывая ту от подушки. Нет. В туалет ей не хотелось. Но ей очень хотелось знать, как всё прошло. Очень-очень хотелось. Вот только она не решалась спросить напрямую. А вдруг операция прошла не по плану? Или дала совершенно не тот результат, на который они рассчитывали? Как врач, Вета понимала, что пока рано о чём-либо судить, но её душа требовала какой-то определённости.
– Нет. Спасибо. Ты уже мне помог. Этого достаточно. Ты ведь помог, – запнулась. – правда?
– Хочешь знать, как всё прошло?
– Да, очень бы хотелось… знать.
– Всё пошло не по плану. Но так даже интересней.
– Интересней? – пробормотала Вета, перекатывая это слово на языке, как леденец. – Интересней. Тебе кто-нибудь говорил, что ты маньяк, Кеша?
– Хм. Знаешь, нет. Как только меня не называли, но маньяком – никогда. Ты первая.
– Это комплимент.
– Сомнительный. Но спасибо. Черт! Я ж забыл. Вот…
– Что?
– Лимон. Открой рот. Пить будет не так хотеться.
Вета покорно приоткрыла губы. Слизала с пальцев Когана лимонную дольку и в блаженстве зажмурилась.
– А правда, что всех беременных тянет на кисленькое?
– Нет. Была у меня одна, так её есть камни тянуло. Это такое паталогическое состояние, знаешь ли.
– Знаю.
– Да. Точно. Так вот, что касается операции. Полип мы удалили. Спайки тоже. Я записал для тебя видео.
– Зачем? – испугалась Вета.
– Вдруг ты захочешь увидеть, как всё происходило.
– Нет уж, спасибо. Я и так знаю, что ты сделал всё филигранно.
– Откуда?
– Что, прости?
– Откуда тебе это известно?
– Ну как же? Тебя расхваливают на всех женских форумах. Если верить всему, что там понаписали, то ты прямо маг и волшебник, – Вета попыталась улыбнуться, игнорируя распространяющуюся по телу слабость.
– Что значит – «если»?
– Ха-ха. Очень смешно.
– Да ты совсем без сил. Отсыпайся. Я зайду через пару часов. И тогда же, если всё будет хорошо, тебя переведут в палату.
– Что значит «если»? – передразнила Когана Вета. Тот в ответ хохотнул. Постоял ещё немножко, глядя на неё как-то странно, и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь реанимационной палаты. Вета закрыла глаза и позволила себе отключиться. В царство снов Сандалова уплывала под тихое жужжание подключенной к ней аппаратуры.
Через два часа, как и было обещано, Вету перевели в палату. К тому моменту она уже отоспалась и окончательно пришла в себя. Поэтому первым делом, когда Сандалова снова увидела отведённые ей Коганом апартаменты, она подумала о том, что ей не мешало бы перебраться в палату попроще. Такую палату, за которую ей не пришлось бы платить. Видит бог, у неё и без этих счетов дебет с кредитом никак не сходился! По-хорошему ей нужно было либо договариваться с Коганом о рассрочке, либо выходить на улицу просить милостыню. Был ещё вариант продать квартиру. Это позволило бы продержаться на плаву ещё как минимум полгода, но… Остаться без жилья с маленьким ребёнком на руках было совсем уж страшно.
С маленьким ребёнком… Ну надо же! Этого самого ребёнка ещё даже в проекте нет, а она вроде как и не сомневается, что всё получится! И понятно, кого за это ей стоило бы поблагодарить. Не иначе, как непрошибаемая самоуверенность Когана передалась и ей.
Вета поднялась с койки и встала перед небольшим круглым зеркалом. Повернулась к нему в профиль. Низ живота по понятным причинам немного ныл. Но боль была вполне терпимой. Она бы и не такую пережила, лишь бы только забеременеть. Вета чуть выпятила живот. Интересно, какой она будет, когда это случится? Её подружки, вон, Мариам и Юль Санна, каждый раз выглядели по-разному. Мариам за первую беременность раздалась до необъятных размеров, а вот во вторую, считай, вообще ничего не набрала. Юль Санна не набрала только с первенцем, с Кирой. Зато последствия двух других родов ей аукались до сих пор несколькими лишними килограммами в бёдрах.