Моя судьба в твоих руках
Понятно теперь, почему он всю неделю был вне зоны доступа – прятался. Предоставил Эмили расхлебывать заваренную им кашу, как и всегда. А с другой стороны – его легко понять, ведь именно дочь всегда решала все его проблемы, поддерживала его репутацию, репутацию клуба. Максвелл Ройс – человек эгоистичный и безответственный, но не полный идиот. Он нашел роль для дочери, которую игнорировал почти всю жизнь.
Эмили буквально упала в кресло. И исчезает Максвелл уже не в первый раз. Будучи ребенком, она привыкла к нечастым появлениям отца в своей жизни, чувствуя, что ее присутствие по непонятным причинам тяготит его. Потом начала надеяться, что их заинтересованность в будущем клуба даст им общую почву для того, чтобы построить отношения, но в первый же год после смерти деда стало ясно, что надеждам не суждено сбыться. Потеря отца ничуть не изменила Максвелла. Он лишь стал более отстраненным, непредсказуемым и теперь подолгу отсутствовал. В периоды, когда его не было, клубом управляла Эмили, принимая на себя все больше обязанностей. Отец порой забегал, но никогда не сидел за столом больше нескольких минут. Зачем, в конце концов, утомлять себя электронными таблицами и вести скучные переговоры о сотрудниках и затратах, когда можно прогуливаться в ресторане или в большом зале, периодически зажимая в угол красоток и испытывая на них свои чары?
Эмили мало волновало то, что должность практически не отражает ее фактических обязанностей, как и то, что вот уже семь лет она является совладельцем клуба по взаимному согласию с отцом, но факт этот тщательно скрывается от окружающих. Члены клуба «Ройс» вряд ли готовы к подобным откровениям. Репутация клуба зиждется на традициях и истории, а также на ценностях прошлых столетий. Никто не возражал против женщин, работающих в клубе, но признать кого-либо из них на равных для большинства членов было бы неслыханно. У Эмили было видение клуба в других тонах, но все изменения необходимо воплощать постепенно. Принимать же в члены женщин… пока для этого не настало время. И не настанет, если Карл Скиннер наложит свою жадную лапу на долю акций отца. Его удержать будет невозможно, и разразится неслыханный скандал, который может разрушить репутацию клуба. Клиенты побегут в другие заведения – короче говоря, «Ройс» перестанет существовать. Тот «Ройс», с которым хотела бы олицетворять себя Эмили. Скиннер превратит его в дешевую забегаловку. Вот почему дед завещал половину акций Эмили – чтобы не дать сыну разрушить семейное наследие. Только это все равно происходит – на ее глазах.
Эмили снова схватилась за телефон. Первый ее звонок был в банк. Там ей сообщили то, что она и так знала, – что они исчерпали свой лимит по кредиту. Итак, получить деньги от банка не вариант. Второй звонок был адвокату компании, и от него у Эмили остался еще более неприятный осадок.
– Прости, Эмили, но контракт с мистером Скиннером в силе, – сказал Рэй Картер, получив от девушки копию листка, принесенного Карлом. – Ты можешь его оспорить в суде, но, если мы не докажем, например, что Максвелл был психически нездоров, подписывая бумагу, нет причины аннулировать сделку.
– И что, совсем ничего нельзя сделать?
– Заплатить мистеру Скиннеру долг, – прямо ответил адвокат.
– У нас нет денег.
– Найти инвестора.
Сердце Эмили остановилось.
– Тогда у нас будет новый акционер?
– Или убеди отца продать свои акции – что угодно, только делай это побыстрее.
Повесив трубку, Эмили замерла, не в силах пошевелиться и вымолвить слова. Когда в офис вошла Марша с чашкой чаю, она едва нашла в себе силы поблагодарить помощницу. Рассеянно поглаживая жемчужинку на серебряной цепочке, она думала. Инвестор… наверняка есть члены клуба, которым можно было бы предложить долю акций. Но в таких вопросах нужна деликатность, и любые переговоры займут время, а у нее сейчас его нет. «Что угодно, только побыстрее», – пронеслось в мозгу.
Повернувшись на крутящемся стуле, Эмили открыла средний ящик стола и пошарила среди блокнотов и другой канцелярии; найдя нужное, она на миг затаила дыхание, потом закрыла ящик и положила на стол визитку. На белом фоне четко выделялись большие черные буквы – такие же яркие, как и мужчина, носящий это имя. Рамон де ла Вега. Внезапно Эмили ощутила жар в груди. Тогда после встречи с Рамоном она собиралась выбросить карточку, вернувшись в офис, но в последнюю секунду все же изменила свое решение и положила ее в ящик.
Этот мужчина задел ее чем-то. Не хотелось бы признавать, но это правда. Эмили знала таких – одного поля ягоды с ее отцом, красавчики с бархатным голосом. Правда, Рамон был не просто красавчиком, его природа одарила от души: высокий, с темными волосами и смуглой кожей, он излучал уверенность в себе и жизненную силу – такие люди, как магнит, притягивают к себе. И она едва не поддалась его чарам, ощутив неудержимое влечение к нему, когда он вступил в ее личное пространство. Шаг назад она сделала не потому, что Рамон ее отталкивал, – напротив, несмотря на гнев, Эмили почувствовала, как ее тянет к нему. От него исходила ощутимая энергия, и за ней угадывалась некая безрассудность, легкомыслие. Не те качества, что привлекают ее в мужчине, напомнила себе девушка, и уж тем более в мужчине, который однажды рассердил ее своим нахальством.
Откинувшись на спинку кресла, Эмили почувствовала, что сердце в груди бьется как-то хаотично – не сошла ли она с ума, всерьез задумавшись о подобном выходе? Или, наоборот, безрассудством будет не подумать о нем? Кто хуже – Рамон де ла Вега или Карл Скиннер? У де ла Вега благородное происхождение, не говоря уже об исключительной деловой хватке. Эмили искала о нем информацию – просмотрела десятки статей, в которых воспевались достижения его как архитектора и толкового, целеустремленного бизнесмена, а вместе с ними и материалы желтой прессы с фотографиями Рамона в компании красивых женщин. Решив долго не раздумывать, она схватила телефон и набрала номер, напечатанный на карточке. Прошло две секунды, и Эмили едва не поддалась порыву сбросить вызов. Может, над этим стоит поразмыслить? Да и слова заранее подготовить…
– Да, – раздалось в трубке по-испански.
Эмили резко выдохнула и не смогла вымолвить ни слова.
– Да, – повторил мужчина по-английски. – Кто это?
Эмили очнулась.
– Мистер де ла Вега?
– Да.
– Доброе утро. То есть…
Девушка замешкалась, подумав о том, что он может быть где угодно, и в другом часовом поясе сейчас, возможно, далеко не утро. Рамон, может быть, ужинает. Или у него середина ночи, и он в кровати… Эмили вспыхнула, оборвав себя. Нет, если бы он занимался этим, он бы не ответил на звонок. Однако воображение подсунуло образ обнаженного мужского тела, и щеки Эмили запылали ярче.
– Простите, – произнесла она, словно бы извиняясь за свои мысли, хотя и понимая, что Рамон не может их, к счастью, прочесть. Да что с ней происходит и где ее обычная выдержка? Должно быть, визит Скиннера встревожил ее куда больше, чем кажется. – Надеюсь, я вас не побеспокоила. Я…
– Эмили.
На миг девушка замолчала, не в силах вымолвить и слова от удивления.
– Впечатляет, мистер де ла Вега, – произнесла она наконец.
– Рамон. У вас очень запоминающийся голос. Эмили закатила глаза. Ничего такого в ее голосе не было, как и не было ничего примечательного в ней самой. Рамон де ла Вега – просто хитрый лис, наподобие отца. Она выпрямилась и заговорила другим тоном:
– Мистер Ройс хотел бы обсудить с вами деловое предложение. Вы все еще заинтересованы во встрече?
– Разумеется.
Даже не поколебался – прекрасно. Сжав телефон крепче, Эмили продолжила:
– Завтра в девять утра сможете?
– Да.
– Хорошо. Мы ждем встречи с вами, мистер де ла Вега.
– Рамон, – настойчиво повторил он. – И я тоже жду встречи с вами, Эмили.
По коже ее побежали мурашки: показалось ей или и впрямь Рамон произнес ее имя с некой чувственностью и не спеша – отчего оно прозвучало даже эротично?