Тёмных дел мастера. Книга первая

Путь, по которому вели Гортера, не был самым коротким, но Фернард и его спутники определённо знали своё дело, так как, следуя именно этим путём, они почти не привлекали к себе внимания тех, с кем Фернарду не очень-то хотелось столкнуться по дороге, если вдруг оборонявшая их своим обычным будничным скопищем разношёрстная толпа вдруг заметно уменьшится.
Сразу же после спуска основная дорога постепенно растворялась, превращаясь в большую площадь. Это была знаменитая Площадь Торгового квартала. Здесь можно было увидеть людей разных сословий: от богатых магусов до мелких скупщиков драгоценных металлов и продавцов побрякушек. Все магазины, лавки и палатки располагались по краям площади, так что покупатели могли свободно перемещаться от одного места к другому, чем богатые граждане Кальстерга охотно пользовались, проводя за покупками большую часть дня. В центре площади, на гранитном возвышении стояла огромная каменная чаша с водой. Магические потоки заставляли воду из чаши вздыматься, выписывая замысловатые светящиеся круги и узоры в воздухе. Когда фигура заканчивалась, вода замирала на месте, а затем, словно оказавшись без опоры, падала обратно в чашу и через несколько секунд снова поднималась вверх, закручиваясь в новую фигуру. Над всей площадью играла музыка вроде той, что Гортер уже слышал на пристани. Мелодия была ничем не примечательна и, казалось, доносилась откуда-то сверху, но определить её источник было невозможно.
Гортер следовал за Фернардом через толпу, поглядывая по сторонам и невольно замечая яркие магические вывески торговых лавок и магазинов, которые, как ему казалось, просто нарочно бросались ему в глаза. Нетрудно было догадаться, что вывеска толстяка с калачом, скорее всего, обозначала пекарню или какое-нибудь место, где можно было остановиться и поесть, шляпа с двигающимся от магии пером обозначала, что здесь продавали одежду, скачущий туда-сюда скакун, наверное, был гостиницей или чем-то в этом роде, а знак наковальни и молота…
Гортер остановился. Фернард не сразу заметил это, но идущий позади Гортера Димест окликнул его, и Фернард, оглянувшись на застывшего следопыта, одёрнул идущего впереди Кварга, и они вдвоём немедленно подошли к нему.
– Что такое, господин Гортер? – осторожно поинтересовался Фернард.
– Мне нужен кузнец, – решительно отсёк Гортер.
– Но господин Гортер, мы очень спешим. Это может подождать? Вы ведь можете зайти к кузнецу и после встречи с Его Величеством Королём, – настойчиво заговорил адъютант.
Словно пропуская все его слова мимо ушей, Гортер кинул в сторону Фернарда резкий взгляд, когда тот закончил, затем чуть приподнял голову, огляделся и снова обратился к нему:
– Тут две мастерских, в какую мне лучше зайти?
Нервно выдохнув, Фернард тоже огляделся по сторонам, но, скорее, чтобы убедиться, что их разговор не привлекает лишнего внимания, после чего взглянул следопыту в лицо, сложил ладони вместе, словно в молитве, и немного покачивая ими в такт своих слов, медленно, отделяя каждую фразу небольшой паузой, заговорил:
– Пожалуйста, господин Гортер, сейчас у нас действительно нет времени на всё это, мы очень спешим…
– Кузница! – рявкнул на него Гортер почти волчьим рыком, не дав закончить предложение. – Где хорошая мастерская: та или эта, говори!
– Фернард…– опасливо шепнул Димест, попутно оглядываясь по сторонам, но тот уже знал, к чему всё идёт. Уговаривать следопыта сделать что-то другое, когда он уже всё про себя решил, было решительно бесполезно. Особенно после того случая на корабле. К тому же их разговор начинал привлекать внимание.
– Л-ладно-о, – с язвительной неохотой протянул Фернард, мельком кинул взгляд на вывески обеих кузниц и, указав на блажащую к ним, безразлично пробубнил:
– Наверное, эта.
Гортер оглядел кузницу. Выглядела она богато. На крепком кирпичном фундаменте стоял резной сруб из северной берёзы с расписным кованым крыльцом. Крыша была покрыта современным листовым железом, покрашенным в красный цвет, а над входной дверью горел яркий магический знак наковальни, по которой бил молот и высекал искры, которые затем складывались вместе и превращались в прекрасную розу. На другой стороне торговой площади, прямо напротив этой, стояла ещё одна кузница. Несмотря на то, что сама мастерская была зданием добротным, смотрелось оно всё равно скверно. Особенно в сравнении с остальными зданиями на площади. Стены её потемнели от времени, из-под брёвен то там, то тут выглядывала пакля. Крыша в некоторых местах была заделана самодельной черепицей, которая сильно выделялась на фоне старой. Вывеска этой мастерской была вырезана давным-давно из обычного дерева и тихо покачивалась на ветру. Зато, в отличие от первой кузницы, из трубы этой неспешно валил дым, на оконных стёклах лежала копоть и испарина, а по форме стен можно было понять, что магазин располагался спереди и был отделён от самой кузни как пристройка.
Посмотрев на неё пару секунд издалека, следопыт окинул разочарованным взглядом своих провожатых, едва заметно покачав головой и уверенно направился через всю площадь к старой кузнице. Фернард и остальные королевские адъютанты уже были хорошо знакомы с таким поведением следопыта, и в данной ситуации им, похоже, не оставалось ничего иного кроме как проследовать за ним следом.
Пройдя сквозь потоки смеющихся и активно общающихся друг с другом горожан, Гортер вышел ко входу в кузницу. «Я недолго, а вы ждите тут», – распорядился он через плечо своим попутчикам, затем поднялся по каменным ступенькам крыльца, открыл обитую войлоком дверь и вошёл внутрь. Фернард с недоумением посмотрел ему вслед и, состроив недовольное выражение лица, развернулся к своим товарищам, после чего все трое на несколько секунд замерли, глядя друг на друга. Казалось, что они общались друг с другом, но губы их не двигались, а через несколько секунд Кварг и Димест развернулись и двинулись поспешно вокруг здания, обходя его с двух сторон. Фернард же остался стоять на месте и, прислонившись спиной к стене кузницы, сложил руки на груди. «Чёрт его дёрнул туда податься! Вот же зараза! С таким, как он, нужно оставаться всегда настороже… «Ну как, он ещё внутри, Кварг?» – нервно, но сосредоточено «телепатировал» Фернард своему товарищу, поглядывая на проходящих мимо него людей с покупками.
Внутри кузницы оказалось заметно жарко и куда более душно, чем на улице. Однако не было похоже, чтобы работа шла полным ходом, поскольку тогда это было бы очевидно ещё с порога. Гортер сразу вспомнил далёкие дни своего детства, те запахи и звуки, которые он каждый раз слышал и ощущал в деревенской кузнице, приходя туда по поручению своего отца или деда. Он вспомнил, как летнее солнце слепило его глаза сверху, а жаркий огонь горнила – из глубин мастерской, когда он пару раз в месяц наведывался к деревенскому кузнецу Бареку за мешочком наконечников для стрел и терпеливо ждал его у большой, поросшей мхом и лишайником двери, рядом с которой всегда стояла старая бочка с водой. Отдавшись этим воспоминаниям на пару мгновений, он ненавязчиво окинул взглядом помещение магазина.
Деревянный стол, комод и два стула были единственной мебелью в комнате, если не считать масляных светильников на стенах. В противоположной стене была ещё одна дверь, открытая наполовину. Заглянув туда, Гортер увидел и саму кузню. Она была обустроена так, как и полагалось: в левую стену была встроена большая каменная печь с вытяжкой, слева к печи были пристроены старые ручные меха, а справа, похоже, стояли инструменты и кадка с водой. Посреди кузни Гортер видел очертания огромной наковальни. Дрова лежали у правой стены, с противоположной стороны от печи. В уголке за дровами следопыту показалась, что он заметил ещё что-то, но Гортер так и не смог разглядеть, что это было – из горнила печи валил белый дым. «Брязг!», «дзинь!», «брязг!», «дзинь-динь!», доносилось где-то в клубах дыма. Вдруг зашипела вода, и лязганье прекратилось. Откуда ни возьмись перед следопытом появился приземистый старичок в потёртых серых штанах и с седой широкой бородой. От долгих лет работы в кузнице лицо его совсем потемнело и покрылось морщинами, но широкие плечи и грудь выдавали в нём тот юношеский задор, который не могло прогнать даже время. Из-под своих седых бровей он внимательно смотрел на Гортера.