Бастард-2

— Война, силы магометан ещё властвуют на коротком маршруте, а связь с ними затруднительна для халифа. Увы. Пока до его воинов дойдёт сообщение не трогать нас, они вполне могут успеть потопить корабль. Для тебя это не так страшно, а вот я плавать не умею.
— Боюсь, сейчас и для меня это не желательно. — Смеясь, сказала Лилит-Луиджина. — Это… платье, не даёт мне быть собой в полной мере. Забавное чувство бытия смертной… будоражащее! Подумать только, человек может умереть в любой миг! Как вы с этим живёте?
— Привыкли. Надеюсь, в скором времени буду отвыкать.
Луиджина-Лилит остро глянула на понтифика и зашлась звонким смехом, запрокидывая голову. Наместник Бога на Земле поджал губы и отступил, стискивая кулаки, пошёл в каюту. Палуба покачивается, двое слуг с почтением придерживают за локти и смотрят под ноги. В груди старца разгорается позабытое чувство… про́клятая девка! Будь он моложе, её кости давно бы хрустели… а до этого она кричала бы так долго! Кричала и стонала!
Перед внутренним взором замелькали яркие картины с процессом наказания. Понтифик зажмурился и шумно выдохнул, заглушая пустоцветные эмоции. Он слишком стар, всё это уже не гонит кровь в чресла, а только разрывает сердце. Пустое. Тем более, она сейчас важна. Нет, она незаменима! А вот после… после с ней разберётся, а если всё будет, как обещал ангел, то наказание будет долгим и насыщенным. Совсем как в молодости, даже лучше.
В портовом городе на другом конце халифата их ждут люди Халифа, а возможно и он сам. Вместе они проследуют в Глаз Бога, где пленный Бич Божий и Лилит зачнут нового мессию. В каюте Урбан опустился на колени, положил локти на ложе и, сложив ладони, зашептал молитву.
 
* * *
Троица добралась до маленькой деревни к вечеру, измученные кони уткнулись мордами в глиняное корыто с водой. Всадники слезли и, пошатываясь от усталости, зашли в дом, который Крас определил как постоялый. Хозяин выпучил глаза, увидев золотые монеты на столе, затараторил всплёскивая руками. Убежал и вскоре вернулся с блюдом жареной баранины и двумя девушками, что начали танцевать, причудливо двигая животами. Крас, позабыв о еде, уставился на них, глуповато распахнув рот.
Братья набросились на еду, заливая едва прожёванные куски огромными глотками терпкого напитка прямиком из кувшина. Хозяин то и дело приносит добавки из разных блюд, в один момент в зале появился сухопарый музыкант. Откашлялся и гортанно запел, играя на странной, пузатой гитаре.
— Что дальше делать будем? — Спросил Винченцо, срывая зубами кусок мяса с рёбрышка и бросая в рот горсть сушеных фиников.
— Мне нужен мой меч. — Ответил Орландо, обмакивая мясо в красный соус, остро пахнущий специями. — Это первое дело, потом нужно расспросить местных о странных легендах, слухах и поверьях. Вдруг удастся найти следы Грааля.
Крас ест не отрывая взгляда от танцовщиц, ёрзает и горбится. Со второго этажа слуги сбе́гают прижимая к груди комья постельного белья. Во дворе плещется вода, а хозяин зычно командует. Скрипя колёсами подъехала телега, груженная соломой, а слуги начали набивать свежие матрасы.
— А может… ну просто, может… предположим, мы бросим всё и спрячемся? — Сказал Винченцо, косясь на суматоху. — Европа большая, в захолустные поместья десятилетиями никто не заглядывает!
Орландо покачал головой, горько улыбнулся.
— Хотелось бы, но нет, не выйдет. Они не оставят меня в покое… а ты, да… ты можешь вернуться домой.
Последние слова хлестанули по ушам, Винченцо отпрянул, едва не выронив кувшин. Стул под ним опасно закачался, скрипнул жалобно, а танцовщицы и музыкант замерли, глядя с непониманием и испугом. Орландо махнул им, сказал на ломаном местном наречии:
— Продолжайте.
— Как ты мог вообще подумать, что я брошу брата в беде?! — Прошептал Винченцо.
— Сводного и незаконнорождённого. — Уточнил Орландо.
— Брата! С кем я буду в старости на охоту ездить и спорить у камина? С сёстрами? Да я уже забыл, как они выглядят!
— Дожить бы до этой старости. — Вздохнул мечник и приложился к кувшину.
 
    
Глава 40
Деревня осталась позади, а путники обзавелись крытой телегой с тентом песочного цвета. Скорость значительно снизилась, но это теперь неважно. У них есть еда, корм и вода, но что более важно, шатёр. Последний представляет собой огромный кусок по особому вытканного полотна и жердь с набором колышков. В часы полуденного солнцепёка раскладывают шатёр и прячутся в тени, вместе с конями. Места не так много, но это всяко лучше бытия под прямыми лучами. Перегретый воздух поднимается от песка видимыми волнами, треплет края полотна. Орландо, намотав мокрую ткань на голову, упражняется с новым мечом, привыкая к новым способам хвата и поведению раздвоенного острия. До этого он орудовал только одноручными клинками, но Серкано учил обращаться любым холодным оружием.
Учил на совесть, жестоко и без скидок. Практика показала, что Орландо вполне может выйти с тупым перочинным ножиком против пяти взрослых разбойников. Выйти и победить. А тогда ему было едва девять лет. Правда, в тот раз он обзавёлся парочкой шрамов, сломанным носом и внушительным фингалом.
Меч странно лёгок, что внушает опасения о силе рубящего удара. Однако, острота компенсирует этот недостаток. Бороздчатый клинок настолько востр, что без труда рассекает камни и на лезвии не остаётся даже затуплености. Держа его, Орландо чувствует прилив сил будоражащий мышцы и побуждающий двигаться быстрее и быстрее! Приходится сдерживаться закусив губу, иначе болезнь вернётся и боль разорвёт грудь изнутри.
Какая ирония судьбы! Горько подумал Орландо, в который раз перебрасывая меч из руки в руку и пробуя связки с двуручным хватом. С таким клинком он мог бы развить максимальную скорость, как с ножом! Вдох и шумный выдох через нос. Мог бы… да только буквально последний раз в жизни.
В тени шатра Винченцо объясняет Красу теоретические основы боя на мечах, рисуя на песке схемы. Представляющие собой грубо нарисованных человечков и стрелок. Мальчишка слушает распахнув рот и часто кивает, вырезая в памяти академическое знание. Уроки Орландо тоже давали их, но в более жёсткой манере, исключая теорию и историю. Винченцо же то и дело уходит в дебри житья великих мечников прошлого, периодически повторяя имена неких фехтовальщиков из рода Креспо. Гаспара и Серкано.
— А ведь Орландо тоже ди Креспо! — Сказал Крас, скребя затылок. — Он великолепен, но я не думал, что он… ну это… из такого знаменитого рода! Выходит, и ты тоже относишься к Креспо?
— Ну… — Протянул Винченцо, отводя взгляд и скребя затылок. — Не совсем… то есть совсем нет. У нас одна мать… а Серкано ди Креспо вырастил Орландо… в общем, всё сложно.
— А… — В тон протянул мальчик, косясь на учителя, упражняющегося в тени бархана. — Что стало с теми мастерами?
— Там история, сложная. Насколько мне известно, Гаспар убил Серкано, а Орландо убил его.