Хранительница небес

– К Альбрехту Дюреру? – пытается перекричать оглушающий шум Лео. Я киваю, и мы вместе продолжаем пробираться сквозь эту шумную суету.
Мы добираемся до Кампо-Сан-Бартоломео через пятнадцать минут, слегка запыхавшись. Пока я подхожу к дому Дюрера, Лео с любопытством оглядывается. «Надеюсь, Альбрехт дома», – думаю я, когда мы уже поднимаемся в квартиру. Эх, как бы сейчас пригодился телефон, чтобы созвониться и договориться о встрече! К счастью, уже после первого стука в дверь я слышу шаги, доносящиеся из глубины квартиры, и почти сразу же Дюрер нам открывает. Его белая льняная рубашка испачкана краской сверху донизу, а руки черные от угля, но улыбка на лице совершенно искренняя и приветливая.
– Добро пожаловать! Проходите, проходите! – Приветственно машет он рукой.
Проходя внутрь, я критически осматриваю квартиру на предмет мертвых животных. Вдруг он притащил домой еще кого-то, чтобы сделать наброски. Но мой взгляд на этот раз не обнаруживает ни змей, ни прочих трупов. Расслабленно вздохнув, я принимаюсь расстегивать куртку.
Прислонившись к стене у окна и свободно скрестив руки на груди, Дюрер, в свою очередь, внимательно разглядывает нас.
– Значит, вы действительно нашли друг друга. Вчера вечером я не хотел… Не хотел потревожить вашу радость воссоединения. – Он заправляет длинный локон за ухо и выглядит слегка смущенным. Лео, который, кажется, все еще недоверчиво относится к Дюреру, откашливается и делает шаг вперед.
– Хочу поблагодарить вас за то, что помогли Розали с поисками.
Они некоторое время молча смотрят друг на друга, а затем Альбрехт кивает.
– Для меня это было честью. К тому же приятно знать, что наши усилия в итоге увенчались успехом. Причем… Вы ведь случайно наткнулись друг на друга, не так ли? – В глазах Альбрехта горит озорной огонек, когда он оборачивается ко мне.
– Не хочу обсуждать это, – бурчу я, вспоминая свой безрассудный прыжок через канал. – Я хотела забрать свои вещи из гардероба.
– Я ничего не трогал! – кричит мне вслед Дюрер, когда я направляюсь в свою каморку.
Через несколько минут, упаковав пожитки в рюкзак, я возвращаюсь в комнату. Мне понадобилось совсем немного времени. У меня было не так много места, чтобы устроить настоящий беспорядок. Когда вхожу в гостиную, Лео и Альбрехт увлеченно беседуют. По всей видимости, Лео рассказывает Дюреру о происшествии в Мурано. Альбрехт с озабоченным видом качает головой.
– Конечно я слышал о маэстро Обиззи. Его зеркала были несравненны.
Лео качает головой.
– Кто бы ни был убийцей, зеркала и стали причиной. Все записи мастера были украдены.
Когда он произносит последнюю фразу, Дюрер вдруг затихает. Он был так потрясен рассказом Лео, а теперь на его лице проступает абсолютно другая эмоция… Чистый ужас. Альбрехт бледнеет на глазах, его глаза расширяются, а губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но он не произносит ни слова. Чуть погодя, запинаясь, он наконец говорит:
– Я совсем забыл… Друзья мои, к сожалению, нам придется попрощаться… У меня назначена встреча… – Он нервно поглаживает себя по закрученным усам, а мыслями находится совершенно в другом месте.
Я перевожу взгляд на Лео, который только поднимает брови, и в следующее мгновение Дюрер уже провожает нас на улицу и устремляется куда-то в сторону Кампо.
– Мне одной кажется или это действительно было очень странно?.. – бормочу я.
– Да уж, я не сказал бы лучше… – Лео замолкает. – Дюрер и зеркальных дел мастер… Между ними есть какая-то связь.

 
Глава 16
Истина
Странное поведение Дюрера, когда он услышал об украденных записях маэстро зеркал, не отпускало меня весь день. Лео прав: что-то здесь нечисто, и я никак не могу понять что. Дюрер реагировал совершенно нормально ровно до тех пор, пока не узнал об украденных записях мастера по зеркалам. Примерно на этом моменте он впал в панику и бросился прочь. Теперь я жалею, что мы не бросились вслед за ним.
Интересно, куда он так торопился?..
– Он же не… – подаю голос я, пока мы с Лео бесцельно бродим по улочкам Венеции. – Он ведь не имеет к этому никакого отношения?.. Я имею в виду… Его ведь никто не подстрекал вывезти из Венеции в Нюрнберг знания об изготовлении зеркал? Он говорил, что уезжает.
Произносить это вслух – сродни предательству старого друга, но мне необходимо поведать о тревожащих меня мыслях. Эта догадка не то чтобы не имеет оснований. Нюрнберг – мощный торговый город к северу от Альп, и местные патриции, безусловно, тоже заинтересованы в производстве зеркал.
– Мне тоже пришла в голову эта мысль, – соглашается со мной Лео. – Я мало знаю об Альбрехте Дюрере, но Венецианский совет пообещал ему заоблачную сумму за то, что он поселится здесь в качестве местного художника. Но, как мы знаем из истории, в итоге он отказался от предложения и вернулся на родину.
От волнения у меня сильнее сжимается желудок. Да, я тоже это знаю, но до сих пор никогда не задумывалась о биографии Альбрехта Дюрера. Он считается величайшим немецким художником, который перенес Ренессанс через Альпы на север и всю жизнь бредил Италией и Венецией. Он и сам говорил, что ему здесь комфортно, что он чувствует себя признанным, завоевав немалую популярность среди своих здешних коллег и создав себе имя. Зачем же тогда отказываться от столь щедрого предложения и возвращаться на свою холодную родину? Может быть, потому, что в его багаже сейчас находится нечто более драгоценное? Нечто, что он обязан был раздобыть ради своих сограждан… Мне совсем не нравится эта мысль.
– Нам нужно еще раз с ним поговорить, – решаю я. – Завтра, когда он немного успокоится.
Лео одобрительно кивает.
– Утром я переезжаю в Мурано. Эдо, возможно, прав, и мы можем попасть под подозрение только потому, что не местные. Но, если я не появлюсь на работе на следующий день после убийства, мое отсутствие бросится в глаза куда сильнее. Жители Мурано знают меня, и я не хочу, чтобы они скверно обо мне думали.
Я знаю, что он прав, но меня все равно начинает подташнивать от нервов. Не хватало еще, чтобы его, когда я его только нашла, сеньория заключила в тюрьму. Мы такое уже проходили, и мне бы не хотелось снова освобождать его из тюрьмы. Тем более если это печально известные венецианские свинцовые камеры… Господи, чертов бардак.
– Будь осторожен, ладно? – прошу я.
Позже вечером мы лежим бок о бок на алтане и смотрим на небо. Лео удивил меня, вызвавшись приготовить нам ужин. На обратном пути он остановился у торговых лавок и купил продуктов, а затем исчез на четверть часа на кухне. Он решил сделать сюрприз и взял с меня обещание, что я буду все время сидеть на крыше, чтобы у него была возможность меня поразить. Как только солнце склонилось к закату, он появился на крыше с двумя фаянсовыми чашами, бутылкой красного вина и двумя кружками под мышкой.