Государство Волжская Болгария: историко-правовой очерк
Как видно из текста изложенного сообщения, окружённый свитою Гуннский государь прибыл в Константинополь для переговоров по церковным вопросам, т. е. прибыл из области, в которой было распространено христианство, хотя его свита и не была ещё крещёной.
Официальная Дунайская Болгарская история датирует основание болгарского государства 679 годом и приписывает его вождю этой второй части, кану Аспаруху. Одним из видных историков о болгарах и болгарском государстве является Г. Ценов [63]. Г. Ценов пишет: «В путеводителе, выпущенном для иностранцев, посещающих Болгарию, на немецком языке Дирекцией государственных железных дорог, чужеземцам, прежде всего, объясняют, что болгары – туранского происхождения. Откуда железнодорожники это знают, мне неясно, но факт остается фактом: они сочли необходимым рассказать об этом чужеземцам в первую очередь. Нет болгарина, какова бы ни была его специальность, который, делая доклад в Берлине, не начал бы его с того, что болгары – туранского происхождения. Болгары не чувствуют, что людям уже надоело это слышать. Когда французский государственный деятель Эррио прибыл в Болгарию, первое, что болгарские дипломаты сочли нужным ему объяснить, это что болгары – туранского происхождения» [64].
Раз сами болгары смотрят на себя, как на людей пришлых, естественно, начался поиск мест, откуда они пришли. Шафарик [65] и его ученик Иречек [66] выводили болгар от уральских угрофиннов, Ресслер [67] – от самоедов, Алеко Константинов [68] обнаружил сходство в обычаях американских дикарей и поселян из окрестностей Софии, в фольклоре Таиланда находили болгарские темы, а польский антрополог Коперницкий, измерив один якобы болгарский череп, объявил его сходным с австралийскими. Словом, с издевкой резюмирует Г. Ценов, «если начать с Америки и кончить Австралией, то нет ни одного дикого племени, на которое не указывали бы, как на предков болгар».
Один молодой немецкий антрополог, знакомый Г. Ценова, показал ему снимки, сделанные им в г. Лом на Дунае. На них были изображены отвратительные типы, действительно похожие на австралийских дикарей. «Как видите, – сказал он, – болгары не могут принадлежать к нордической расе». Г. Ценов полгода жил в Ломе и хорошо знал его обитателей. В нем, как и в других болгарских городах, к каждому приезжему первым делом пристают цыгане. Их-то и принял по невежеству или умышленно выдал за болгар снявший их высокомерный немец. Г. Ценов описывает типы болгар из разных местностей. Жители Преслава, например, красивые люди, преимущественно русые, с правильными чертами лица и формами тела, худощавые и высокие, но широкоплечие; жители Шумена – более черные, но тоже красивые люди с правильными чертами [69].
Г. Ценов цитирует слова проф. М. Попова, сказанные им на большом ученом собрании в январе 1938 года: «Когда через три года Биологический институт закончит давно начатые исследования, всем станет ясно, что о туранском происхождении болгар не может быть и речи. Исследования групп крови, антропологические измерения на нескольких тысячах черепов показывают, что болгары принадлежат к славянской расе». Ганс Ф. К. Гюнтер [70] всегда предостерегал от смешения терминов, заимствованных из антропологической и лингвистической классификации. Сам он представлял себе ситуацию в таком виде: «Балканы и их отроги заселены людьми восточной расы или ее гибридами с ди-нарской расой, Балканский полуостров – смесью западной, переднеазиатской и динарской рас. Область, где динарская раса представлена в наиболее чистом виде, простирается от долины реки Вардар до Салоник. Среди румын и болгар, живущих в долине Дуная, преобладает западная раса с небольшой примесью динарской. Болгары, народ центрально-азиатского происхождения, после переселения в Европу изменили свой внешний облик, смешавшись, главным образом, с западной расой… Западная раса с ее длинными черепами заходит от устья Дуная в Молдавию и на юг Украины». Здесь надо только уточнить, что ряд названий Гюнтера наука отвергла, и его западную расу обычно называют средиземноморской, а восточную – альпийской.
Г. Ценов ошибочно считал все тюркские племена монголоидными и напрасно полагал, что, доказав отсутствие у болгар монголоидной примеси, докажет соответственно отсутствие у них тюркской примеси. Волжские болгары, тюрки по языку, монголоидами, кстати, тоже не были.
Более веским является другой аргумент Г. Ценова: почему в болгарском языке не сохранилось ни одного тюркского слова? Не могли тюрки-завоеватели бесследно утратить свой язык: перед глазами пример Венгрии. Аргумент этот отбивается следующим образом. Можно предположить, что ославянивание праболгар произошло не на территории нынешней Болгарии после VII века, а в другом месте и гораздо раньше: в Северном Причерноморье, когда праболгары находились под властью так называемых гуннов. Именно в гуннской среде они и ославянились, так что те болгары, которые пришли с севера через Дунай, уже были славянами.
И здесь мы подходим к основной проблеме, которой больше всего внимания уделяет в своей названной работе и Г. Ценов, – проблеме гуннов.
Гуннская версия для Болгарии вполне традиционная. Династия Аспаруха вела свою родословную от Ирника, младшего сына Аттилы. Конечно, если видеть в гуннах только хищную монгольскую орду, то хвастаться происхождением от них не очень-то прилично. Но все дело в том, что этноним «гунны», как и большинство этнонимов древних времен, неоднозначен.
Г. Ценов внимательнейшим образом изучал старинные документы в архивах Ватикана, за доступ к которым «святые отцы» ободрали его, как липку: он истратил все огромное состояние своей немецкой жены и на старости лет вынужден был перебиваться переводами. Он тщательно отмечал, как называли тот или иной народ древние авторы, как эти названия менялись, переносились с одного народа на другой. Часто он, к сожалению, слишком доверял этим авторам, а представления о других народах были у него весьма смутные, что порождало путаницу и у самого Ценова, многие выводы которого не выдерживают критики из-за их внутренней противоречивости.