Парни и секс. Молодые люди о любви, беспорядочных связях и современной мужественности
Второй случай произошел год спустя, во время тематической вечеринки «рай и ад» в братстве. Спенсер выпивал со своей бейсбольной командой, когда девушка, с которой они иногда переписывались в Snapchat, стала флиртовать с ним. И снова они обнимались, целовались, а потом под действием алкоголя парень набрался смелости и пригласил ее к себе в комнату. Правда, ничего не получилось: спиртное лишило его эрекции.
«Давай в другой раз», — предложил он, извиняясь. «Конечно», — согласилась девушка и дала ему свой номер телефона. Потом они вернулись на вечеринку и сразу разошлись в разные стороны. Свидание состоялось, но выяснилось, что у них мало общего. Спенсер пригласил девушку на другую вечеринку, но потерял интерес, когда та стала обжиматься с другим парнем прямо у него на глазах. «Если бы она снова захотела встретиться со мной, то я бы точно расстроился, — сказал он, — но никаких романтических чувств я к ней не испытываю».
Обе девушки были белыми. И это не случайность. «С одной стороны, белые кажутся мне более привлекательными, чем азиатки, — пояснил Спенсер. — Но есть еще кое-что. Они думают: “Надо же, он особенный” — понимаете? “Он не типичный азиатский парень”».
Связь этнической принадлежности с влечением и любовью — тема сложная. Я знаю представительниц национальных меньшинств, особенно азиаток, которые не станут встречаться с белым парнем, если тот не признается, сколько подобных им женщин у него было. (Джордан Пил обыграл эту идею, но с точки зрения мужчины в своем хорроре «Прочь» (2017): герой фильма находит целую стопку фотографий, где его белая девушка позирует со своими многочисленными темнокожими парнями, хотя прежде уверяла, что он такой у нее первый.) Кто решает, где грань между отсутствием предрассудков и фетишизмом? Азиаты-мужчины похвалили фильм 2017 года «Любовь — болезнь» [143] и сочли, что он бросает вызов социальной кастрации. Это романтическая комедия об отношениях между пакистанцем и белой женщиной, основанная на личном опыте режиссера. Однако женщин из Южной Азии возмутило, что их изобразили такими непривлекательными, словно они годятся только для шуток о договорных браках [144].
Возможно, в эпоху идолов К-pop [145] и бешеной популярности Генри Голдинга, Росса Батлера и Дэниела Дэ Кима [146], признанных секс-символами кино, беспокойство из-за расизма смахивает на паранойю. Тем не менее анализ пользовательских данных дейтингового ресурса OkCupid показал: женщины считают мужчин-азиатов наименее привлекательными, причем так думают и те, кто «открыт для партнеров любой национальности» [147]. За пять лет исследования эта тенденция лишь укрепилась. Как я отметила, в приложениях для свиданий (для людей любой ориентации) хватает сексуального расизма, который часто маскируется словом «предпочтения». Парень-азиат, с которым я беседовала, вспоминал слова одной девушки: «Если хочешь, можем дружить, но и только. Не обижайся, но с азиатами я не встречаюсь». — «Как тут не обижаться?» — недоумевал он. Другого молодого человека девушка спросила, где он родился. Тот сказал, что в маленьком городе в Иллинойсе. «Она ответила: “Нет, я хотела узнать, откуда ты родом”. — “Из Иллинойса, я американец”, — но она все приставала и приставала. Тогда я уточнил: “Тебя интересует моя этническая принадлежность?” И тут же пришло сообщение от модераторов приложения о том, что девушку удалили из-за неподобающего поведения. До сих пор не знаю, что там произошло на самом деле». Подобное гендерное непонимание проявляется и в статистике смешанных браков: более трети женщин азиатского происхождения выходят замуж за представителей другой этнической группы, по сравнению с одной пятой мужчин азиатского происхождения. Среди афроамериканцев наблюдается противоположная тенденция: темнокожие мужчины заключают браки с представительницами других этнических групп в два раза чаще, чем темнокожие женщины [148]. Значит, межрасовые свидания — в частности, с белыми женщинами — для Хавьера и Спенсера могут иметь разное социальное и политическое значение, как и отношения с женщинами их собственных этнических групп.
В кампусах колледжей расовые предрассудки тоже сильны. Профессор психологии Университета Индианы И. Джоел Вонг пришел к такому выводу: студенты обоего пола, как правило, считают азиатов-мужчин физически менее привлекательными, менее спортивными, менее агрессивными и менее сексуально активными [149]. Проведя интервью, посвященное культуре случайных связей, среди девушек-студенток разного происхождения Николь Чен, студентка последнего курса Мичиганского университета, выяснила: хотя у девушек не было конкретных сексуальных стереотипов относительно белых мужчин, они считали (даже без личного опыта), что мужчины-афроамериканцы склонны доминировать в сексуальном плане и размер пениса у них больше, чем у других. У азиатов, то есть выходцев из Юго-Восточной Азии, Восточной Азии или Южной Азии, по мнению респонденток, «маленькие пенисы» и «в постели они хуже» [150]. Если не задумываться, насколько вообще привлекательность случайного партнера гарантирует хороший секс или как размер пениса влияет на удовлетворение женщины, совершенно очевидно: афроамериканцы и американцы азиатского происхождения — две стороны одной расово-гендерной монеты. Белые мужчины всегда берут верх (орел — ты проиграл, решка — я выиграл): одна группа гиперсексуальна, другая недостаточно сексуальна; одна группа представляет собой угрозу якобы из-за низкого интеллекта, а другая — из-за своего мнимого превосходства [151]. Вонг говорит: «Нормы маскулинности не существуют в вакууме. Они отражают доминирующую культуру, и как раз ей они и служат. Отношение к цветным мужчинам продиктовано стереотипами, связанными с белой гетеросексуальной маскулинностью: термин, который описывает это явление, — гендерный расизм».