Последняя из страны Лета

– Я люблю тебя! – выпалила я, и мужчина мгновенно стал серьёзен.
– Хм. Неожиданное признание. Мне-то казалось, что за это время мы друг от друга отдалились.
– Именно это и помогло мне лучше понять свои чувства. Я тосковала по тебе… – я покраснела, но закончила: – По твоим объятьям и теплу.
– Но ты должна понимать, что я не могу приласкать тебя как прежде.
– Понимаю, – взволнованно сказала я. – Потому что я холодна к Ульфу… То есть не холодна, я просто никак не могу разгадать его.
– А без этого человек тебе понравиться не может? Непременно нужно знать о нем всё?
– Хм.
– Ты любишь меня, Йан? Хотя бы немного?
Мужчина нахмурился, и я прикусила губы. По глазам было видно, что он не готов ни в чём признаваться. Ох и неудачный миг я выбрала!
– Не знаю, – хмуро ответил он. – Не уверен в этом, Нуала. Ты мне нравишься, и ты дорога мне, но глубокого и сильного чувства пока нет.
– Ничего. Я не требую, поверь… Я просто спросила, а вдруг…
– Вдруг что?
– Мне кажется, ты не только мой друг и любовник, и уже не всего лишь навязанный муж.
– Я не навязывался, – отозвался он всё также напряжённо.
– Прости. Я не то слово подобрала. Но ты видел, что я не хочу этого брака! Я быстро привыкла, смирилась… Ох, снова не то! Что ж за напасть со словами! Я научилась радоваться, чувствовать и мечтать рядом с тобой, вот как правильно!
Он вздохнул.
– Порой нутром чуешь, как будешь лучше для другого человека, Нуала. И я знал, что лучше тебе в Городе Невест не задерживаться. Ты наберись терпения. Ульф ведь не тащит тебя на брачное ложе силком. Узнай его, попробуй почувствовать. Поговори с ним нормально. Я ума не приложу, что ты так сжимаешься в его присутствии? Он разве похож на монстра? Злобен? Уродлив? Настойчив в страсти?
– Нет, – сказала я, стыдясь собственной глупости.
– Ну, так дай себе и ему шанс, – сказал Йан. – Он хороший человек.
– Я знаю это. Понимаю… Но люблю-то тебя!
– Да… то есть нет. То есть сказала…
– Тогда до свидания, малышка, – сказал он и направил коня прочь.
Едва волки во главе с младшим скрылись вдали, как я побрела в ставшую любимой ольховую рощу. Слёзы душили, и хотелось выть. Я требовала от Йана слишком многого, а ведь он всего лишь просил не торопить его. Или вовсе не хотел любить? С чем он так яростно сражался, и что скрывал Ульф? Мне казалось, будто между нами стоит нечто прочное и холодное, вроде того айсберга, о котором рассказывал Йан. Вероятней всего, это были мои поблекшие, но не выцветшие окончательно страхи, ведь старший и правда был хорошим человеком и ничего дурного не замышлял.
Трусливая. Требовательная. Самовлюблённая. Такой меня считали в Городе Невест, и, кажется, они были правы. Я разрыдалась, точно зная, что меня никто не видит. Я отдала свою судьбу в руки мужчины, и он даровал мне прекрасный новый дом, спасая от унылого и бесцельного существования. Почему же я не могла найти в себе силы принять стремительный поток судьбы и просто плыть по течению? К чему снова создавала проблемы, которые не могла решить? Признаться Йану в любви было важно, но зачем я пыталась заставить его признаться в ответ? Хотя разве такого упрямца заставишь…
Я вздрогнула от внезапного прикосновения к плечу: рядом в траву присел старший.
– Не сердись на Йана, – сказал мужчина. – На самом деле он тобой дорожит.
Он всё понимал. Он знал мои чувства. Он был вовсе не каменный.
– Прости меня, – выговорила я, утираясь – За холодность. Прости, что я хочу от тебя открытости, а сама не могу открыться…
– Почему ты боишься меня, сааф?
Я всхлипнула, услышав это нежное прозвище. Что оно означало?
– Я не знаю, – тихо отозвалась я, пытаясь унять слезы. – Я, наверное, не привыкла… И Йан…
Ну зачем я снова разрыдалась? Теперь-то он точно посчитает меня капризной особой, которой сколько ни дай – всё равно ещё попросит! Однако Ульф не ушел. Он ещё несколько мгновений сидел рядом, а потом вдруг просунул руки и поднял меня, прижимая к груди.
Я уткнулась носом в его щёку и почувствовала слабую цветочную нотку, которую заглушал аромат хвои и тёплых камней. Меня пронзило странное чувство тревоги и покоя, которое необъяснимым образом воспламенило какие-то древние инстинкты. Может, это чаща так действовала? Мог ли лес научить меня особой мудрости? Я была бы рада, если бы Ульф заявил свое право на близость, и был настойчив, жёсток и решителен. Пусть он примет решение за нас обоих.
– Ну вот, хотя бы плакать перестала, – сказал он, когда мы вошли в освещённый лунами двор. – Ты просто не дави на Йана, и не проси признаться в своих чувствах. Ему нелегко.
– Почему? Из-за меня? Мне так стыдно за свой страх! Я даже не мечтала о том, что буду жить в подобном месте, с такими людьми, как вы все…
Ульф донес меня до спальни, и, только закрыв дверь, сказал:
– Йан не хочет повторения прошлых ошибок. Однажды он открыл свое сердце, но счастья не обрел.
– Вы были женаты! – удивленно воскликнула я. Можно было сразу догадаться, что я не стала их первой женщиной.
– Да. На девушке из рода Лисиц. Её звали Такэйл, и нам с Йаном казалось, что мы обрели истинное счастье.
– Что произошло? – взволнованным шёпотом спросила я, не готовая к такой правде.
– Такэйл сбежала с одним из волков на восток, подальше отсюда. Они хотели отплыть на Совиные острова, но мужчина, Тирэ, погиб в схватке с медведем (зверем, а не одним из Белых наших побратимов). Такэйл вернулась домой, но по пути подхватила опасную болезнь, от которой скоропостижно скончалась. – Он посмотрел в сгущающуюся тьму. – Мы тогда едва смогли сохранить мир с Лисами. Непросто объяснить родителям, что их дочь презрела брачные клятвы и покинула родные земли, даже не попрощавшись с ними.
– Вы любили ее? – тихо спросила я.
– Да. И, хотя она не испытывала к нам глубоких чувств, но была верна. – Он посмотрел мне прямо в глаза: – До того мгновения, пока не встретила своего человека. Поэтому я был против снова брать жену, опасаясь, что ситуация повторится. Я привык терпеть любые физические страдания, но оказался не готов к предательству, даже несмотря на то, что она обрела своё счастье. – Он вздохнул и поправил падающие на глаза волосы. – Йан зол на Такэйл до сих пор, а я простил. Всякий имеет право испытать судьбу, побороться за счастье. Для каждого есть своя дорога, Нуала. Брат сказал, что больше не позволит себе слабостей, но привёз тебя, чем несказанно удивил меня.
– Ты не знаешь, что будет, – нахмурился он. – Такэйл предоставила нам множество доказательств, но ей было недостаточно простого домашнего уюта. Она всё рвалась странствовать, а мы сдерживали – из любви, из боязни потерять. Наша страсть была взаимна, и нам было хорошо вместе, но без прочного чувства брак становится не более чем грузом. Такэйл могла бы и дальше нести его, будь она спокойной и рассудительной, но предпочла безумную свободу и – как итог – смерть. Не знаю, – продолжил он задумчиво, – возможно, мы с Йаном сами виноваты: либо не дали ей того, что необходимо, либо, наоборот, избаловали своим вниманием.