Попаданка в драконий архив

— Да-да, ваш мир. Тот, где вы оба отсиживаетесь. Я не дурак, Вальден. Здесь вы меня изловите и осудите, даже если я присвою всю силу Академии. Здешние силы на твоей стороне, ведь ты прапраправнук Основательница, а не я. Зато в вашем мире я смогу жить спокойно.
— Ты не выдержишь без магии, — выговорила я.
Плеть магии на горле стянулась туже, заставив меня захрипеть.
— Ирина, спокойно, — прозвучал в голове голос Вадима. — Я всё контролирую. Он тебе не навредит.
— Я тебе верю, — так же беззвучно отозвалась я.
И в тот же миг хватка на горле ослабла. Не сильно. Я всё ещё оставалась во власти Джеймса. Но чувствовала, что больше он не причинит меня вреда.
— Зачем тебе в наш мир? — спросил Вадим. — Ты даже не был там ни разу.
— Конечно, не был, — горько усмехнулся Джеймс. — Во мне-то нет Истинной крови. Я не могу скакать между мирами, как белка. Но если бы там было плохо, ты бы не проводил там треть каждого дня. И Ио выглядела бы похуже.
Я замерла, стараясь даже не дышать. Я видела — нет, чувствовала, — как сзади стягиваются гвардейцы. Воздух потяжелел, в нём искрило.
— Как ты себе это представляешь? — хмыкнул Вадим.
— Очень просто, — ответил Джеймс. — Ты проведёшь меня и свою Истинную в тот мир. Она поможет мне освоиться и вернётся к тебе.
— Где гарантии, что ты ей не навредишь?
— А где гарантии, что ты закинешь меня именно туда, а не в какой-нибудь филиал ада?
— Он проведёт куда надо, — заверила я Джеймса. И обратилась к Вадиму: — Дайте мне поговорить с ним. Мы договоримся, обещаю.
— Мы? — усмехнулся Джеймс. — Конечно, договоримся, милая. Хоть одна благоразумная голова в этом подземелье, не считая моей.
— Осторожно, Ира, — голос Вадима зазвучал в мозгу.
— Занимайся своим делом, — мысленно бросила я. — Я его отвлеку.
По крайней мере постараюсь...
Джеймс увлёк меня в сторону, подальше от пронизывающего взгляда Вадима. Я чувствовала серую гвардейскую магию, но Джеймс как будто ничего не замечал. Он прижал меня к себе и приник к моим губам.
Сопротивляться я не могла. Когда он наконец меня отпустил, ноги подкашивались, а руки дрожали. В груди пекло — там, где под рёбрами цеплялся магический крючок Джеймса.
Он явно привязал меня к себе сильнее, чем казалось.
— Мне больно, — пожаловалась я.
— А я говорил, не противься мне, — усмехнулся Джеймс. — Ты привязана ко мне, Ио. Помнишь зелье, которое ты пила последним? Настойка десятилетней выдержки, похлеще всяких приворотных зелий. Ты слишком долго была под моей властью. И не хочешь покидать меня, верно?
— Мне страшно, — прошептала я.
— Потому что ты сомневаешься. Сделай выбор, Ио. Это так просто.
— Мне страшно, потому что ты ничего не знаешь о нашем мире, — сказала я. — Там не будет магии. Не будет богатства.
— Вальден там отлично устроился. Значит, и я смогу.
— А ты не хочешь спросить, как устроилась там я?
— Ты женщина, — пожал плечами Джеймс. — Ты и здесь не преуспела бы без меня.
— Ирина, мы начинаем, — ворвался напряжённый голос Вадима. — Ты как?
— В норме, — отозвалась я. — Я его заболтала.
И тяжело вздохнула. Под рёбрами горело. Смогу ли я оторваться от Джеймса без вреда для себя?
— Ты моя, Ио, — шептал Джеймс, гладя мои щёки и покрывая лицо поцелуями. — Ты всегда была моей. Всегда хотела отдать мне свою силу. Вместе мы сможем сделать твой мир лучше. Об этом ты мечтала, верно?
— По сигналу держись от Джеймса подальше, — скомандовал Вадим.
— Да, — выдохнула я. Им обоим.
И нас накрыло серой волной. Гвардия бросилась в атаку.
Это было похоже на слаженное нападение змей. Серая магия упругими хлыстами пронизала пространство и оплела Джеймса по рукам и ногам.
Он резанул по ним белым лезвием своей магии. Серые плети опали, растворились в мраморе. Но против Джеймса обрушился Вадим. Воздух трещал и пах озоном, будто разразилась гроза.
Впрочем, так и было. Джеймс умело отражал атаки Вадима, и его молнии ударяли то в стены, то в пол. Только я с трудом следила за вспышками. В груди и животе будто разливался огонь. Я рванулась от Джеймса слишком резко. Часть его хватки всё ещё была во мне.
Но сила была при мне. Я собрала её, скрутила тугой плетью. И когда Джеймс повернулся ко мне спиной, набросила на него петлю и дёрнула изо всех сил. В ту же секунду Вадим наотмашь ударил его молнией.
Джеймс был силён. Моё заклинание вернуло ему силу, а ещё он сражался за свою свободу. Вдвоём с Вадимом нам удалось почти повергнуть его. Но последним отчаянным рывком Джеймс вырвался из пут и метнулся в тёмные коридоры.
Я хотела перехватить его. Но в груди будто что-то хрустнуло и надломилось.
Вадим успел раньше — хлестнул его огненно-белой плетью и подтянул назад. Гвардейцы тут же оплели в сплошной серый кокон.
Вадим поднял на меня усталые, обеспокоенные глаза. Я улыбнулась ему через силу и боль.
В следующий миг серый кокон изнутри взорвало белым, сквозь который просвечивала чёрная сердцевина. Джеймс вырвался и бросился — не в коридоры. Ко мне.
Вадим бросился ко мне, на ходу оплетая своей силой. Но я уже отступила под защиту усыпальницы.
И с чего я взяла, что силы Основательницы защитит меня? После того, как я использовала её, чтобы вытащить Джеймса?
Но я прижалась ладонями к мрамору усыпальницы, мгновенно сонастроилась с её магией и ударила Джеймса изо всех сил. И тихо ойкнула — такое началось!
В воздухе соткалась воронка из огненно-белой магии. Она втянула в себя Джеймса и закрутила, как веретено. В последний раз сверкнули его голубые глаза — и воронка растворилась. Как ничего и не было.
Потоки магии медленно вписывались в стены. Воздух искрил и дрожал, перенасыщенный магией. Гвардейцы подбирали серые плети, вбирали их ладонями.
Я медленно осела, опираясь спиной на мрамор усыпальницы. Я не чувствовала ни радости от победы, ни скорби по Джеймсу. Только вселенскую усталость и пустоту. А из груди будто вырвали кусок. Сейчас я тоже усну здесь и больше не проснусь.
Вадим опустился передо мной, поднял лицо за подбородок:
— Ирина! Проклятие драконов, что он с тобой сделал?
— Привязал меня слишком крепко, — прошептала я. — Вадим, прости... Я... тебя подвела...
— Это ты меня прости, — выговорил он. — Ира, не засыпай! Сейчас прибудут лекари, мы тебя исцелим. Ирина!
Не успеть. Я погружалась в сумрачную дремоту, где не было ни цвета, ни верха, ни низа.