Муж Святой Героини

Святая шла в первых рядах, со всех сторон окружённая храмовниками-магами. Их группу не трудно было найти на поле боя – компания в белых балахонах, без остановки швыряющаяся заклинаниями вокруг себя и величественно шагающая вперёд по улицам города, не останавливающаяся ни перед чем, не уклоняющаяся от боя, не отступающая. Они вели себя как хозяева города, пришедшие отобрать его у недостойных прежних владельцев, их самоуверенность проступала во всём: в походке, высокомерных выражениях на лицах, гордой осанке.
  
Имперское войско не было слабым, против Святой выступили, в общей сложности, не меньше полторы тысячи воинов, включая гражданских, что присоединились к защите города. Среди этой численности не менее шести сотен имели отличное вооружение и экипировку, это воины дисциплинированные, обученные и закалённые в боях, так же как и лучшие из храмовников. Сильный противник встретил вторгшихся захватчиков, и потому сражение затянулось. У повстанцев не было бы и шанса на победу против имперской армии, и даже элитные паладины-храмовники не особо влияли на баланс сил. Но вот маги… Маги путали все карты защитникам Graen Wilat. Там, где имперцы готовы были задавить численностью часть вражеского войска и нанести существенный урон армии Святой – вдруг в сражение вмешивались маги, и вот уже от имперских солдат не оставалось и следа.
В Graen Wilat катастрофически не хватало магов, и это стало основной проблемой защитников города.
Не знаю, как события развивались бы дальше – силы были в какой-то мере равны: численный перевес имперцев, отличная экипировка и военная подготовка с одной стороны – и толпа сброда из леса и с земель Храма с другой, но имеющая поддержку сильных магов… Возможно, возня с попеременным успехом в сражении то одной, то другой стороны, затянулась бы на долгие часы. Но я не собирался ждать. Чем больше людей кишит повсюду, как муравьи в разворошённом муравейнике, чем больший хаос царит вокруг, чем жарче битва – тем лучше обстановка подходит для моих целей.
Поэтому, проталкиваясь через ряды пехотинцев, я быстро двинулся в сторону Святой и защищавших её магов. Вскоре я подобрался достаточно близко – от меня до Девы оставалось шагов тридцать – и я решил начать действовать немедленно.
Всё это время я скрывал и подавлял свою магию, и теперь пришло время её выпустить.
Я сосредоточился на Внутреннем Пространстве и начал снимать защитные слои, подавлявшие магию. Тут же моя внешность изменилась. Нет, я оставался и дальше Андалем – но вот та нелепая дрянь, которую на меня напялили в лагере повстанцев, оружие и уродская экипировка исчезли, я снова оказался в изначальной одежде Андаля – которую обрёл когда впервые использовал этот облик.
Я снял последние слои сокрытия магии – передо мной в воздухе появилось нечто вроде светящихся прозрачных цепей и замков, они треснули и раскололись с металлическим звоном. Волна освобождённой магии распространилась во все стороны, как круги на воде. Не-маги её не почувствуют, но маги обязательно ощутят.
Реакция не заставила себя ждать. Тут же в группе Святой в мою сторону обернулись все, кто обладал магическими способностями – слабые маги, сильные, и даже сама Святая.
Они с тревогой и удивлением уставились на меня. Пехотинцы-повстанцы продолжали с воинственным кличем переть вперёд, двигаясь мимо меня, а я стоял неподвижный среди этого потока людей, словно остров посреди бурной реки. Мы со Святой встретились взглядом. В её глазах – неуверенность и испуг. Я улыбнулся ей, а затем развёл руки в стороны и сосредоточился на заклинании.
– [Magaire de spiir]! – произнёс я.
В следующее мгновение в небе над городом появились маленькие точки. Это были далёкие объекты, из-за чего они и казались маленькими – но они быстро приближались, и потому росли в размерах. Вскоре они обрушатся на город.
Святая что-то почувствовала и подняла взгляд к небу. Увидев точки вверху, она вновь посмотрела на меня. В её глазах – страх, удивление, и к ним прибавилось что-то ещё – кажется, осуждение?!
– Что происходит? – крикнул один из магов рядом со Святой. Он тоже взглянул на небо и заметил точки.
Точки стремительно росли. С каждым мгновением взгляд Святой становился всё более испуганным, в нём проступала обречённость. Она уже не смотрела на меня – она крутила головой по сторонам, будто что-то ища.
Точки росли и росли, и вот уже несколько мгновений спустя они превратились в гигантские раскалённые булыжники – метеориты – что целым роем, словно обильный град, обрушились на город.
На дома, на толпы сражающихся, на мощёные улочки города и площади, на сады и фонтаны, на статуи и фонари, на мирных жителей, пытающихся подальше убежать от места сражения. Бах! Бах! Бах! Ба-бах! Бух! Ба-бах! Бах!
Взрывы! Обрушение! Огонь! В воздух летят кучи земли и обломки зданий. Людей разбрасывает в стороны. Оторванные руки, ноги и головы. Дома падают и рассыпаются, крыши проламываются, рушатся стены, проваливаются друг за другом этажи. Люди истошно вопят от боли, салютом хлещет кровь, полыхает огонь. Места наиболее плотного скопления людей мгновенно превращаются в братские могилы с кучей развороченных, расчленённых, перемешанных в кашу трупов.
– Нет! – закричала Святая, ошарашенно глядя на происходящее.
Огромное количество людей мгновенно погибло на её глазах – погребённые под обломками упавших зданий, под рухнувшими с неба огненными глыбами. Те, кто выжил – вопили, сгорая заживо в огне и истекая кровью, плещущей из обрубков, на месте которых ещё недавно были руки и ноги.
– Нееееееет!!! – истошно завизжала Святая.
Погибли и продолжали погибать как имперцы, так и храмовники с повстанцами. Ужасная беспощадная смерть, забирающая всех скопом, не разбирающая своих и чужих, воцарилась в городе.
Святая продолжала кричать, испуганно озираясь и дрожа. Сопровождавшие её тоже были ошарашены произошедшим. Тем не менее, сражение продолжалось, рубаки-воины и не думали останавливаться.
Ещё раз! Я вновь развёл руки в стороны и повторил заклинание:
– [Magaire de spiir]!
И вновь с неба обрушились горящие метеориты. Бах, бах, бах! Снова взрывы, снова разрушения, снова вопли людей, бесчисленные полчища развороченных трупов и изувеченных калек.
– Неееееет! – продолжала визжать Святая, из её глаз брызнули слёзы, лицо скривилось от боли, от захлестнувших эмоций.
– Это Архимаг! – закричал кто-то из магов-храмовников рядом с ней, показывая на меня. – Это точно один из Четырёх!
– Я тоже почувствовал сильную волну магии от него! – поддержали его.
– Архимаг! Один из Четырёх!
Я встряхнул левым рукавом.
– [Sketh Maktyre gentar]!
Из рукава выплыли тяжёлые клубы чёрного дыма, опустились на землю. Они мгновенно превратились в теневых волков и рванули вперёд, разрывая всех на своём пути. Им было всё равно кого убивать – повстанцев, храмовников, солдат Империи, местных горожан – они рвали всех подряд.
Я опустил вниз правую руку и встряхнул рукавом.
– [Sketh Lukoge gentar]!
Из правого рукава тоже выплыли клубы чёрного дыма. Они обратились в полчища теневых крыс, и, как и волки, тоже устремились вперёд, набрасываясь на всех, кого встречали на пути, стремясь загрызть насмерть. Крыс было так много, что любой противник падал под их натиском.
Я поспешил вперёд, к Святой, расстояние между нами быстро сокращалось, волки и крысы расчищали мне дорогу.
Я развёл руки в стороны.
– [Tarain Beathar].
Перед моей грудью в воздухе появилась прозрачная воронка, она начала затягивать в себя светящийся золотистый воздух. Источником которого были чужие тела. Это жизненная сила, Beathar Esswarta – вытягивалась из тел людей, втекая в меня, а опустошённые безжизненные тела замертво падали на землю. Я спешил к Святой, и люди на моём пути валились один за другим, десятками.
  
Маги-храмовники не спускали с меня глаз. Они начали творить заклинания, приготовившись дать мне отпор – но вдруг энергия и из их тел оказалась захвачена воронкой, жизненная сила стала стремительно покидать их, перетекая в меня. Маги-храмовники, высушенные до состояния мумии, тоже начали падать замертво. Перед могуществом Архимага разница между обычными людьми и магами практически стиралась. Ты сильный, а другой слабый – но перед лицом абсолютной силы вы оба слабые.