Принцесса и её зверь

– Вэйл, Вэйлан!
С неба обрушилась серая стена ливня.
– Да, Тэа, – спустя бесконечные несколько мгновений отозвался мужчина. – Я здесь. Нужно найти укрытие.
Дрожащий и израненный, он, тем не менее, смог подняться, и шёл сам, лишь слегка опираясь на моё плечо. Хуже было то, что земля оказался холодной, а дождь так и вовсе ледяным, и мы на пару месили грязь. Но у меня хотя бы была обувь, в отличие от Вэйла…
– Кажется, там домик, – сказала я, щурясь против мокрого ветра.
– Поторопимся.
Дверь была заколочена, и Вэйл приказал мне отойти.
– Но что ты…
Он рванул доски, а затем вышиб дверь ногой, и, заглянув внутрь, кивнул.
– Прошу вас, госпожа.
– Вэйл, ну зачем…
Внутрь мы в итоге вошли друг за другом, и мужчина сразу закрыл дверь на внутренний засов. В доме была даже мебель, в частности, кровать, хотя и было видно, что здесь давно уже никто не живёт. Временный приют охотников? Скорее всего, потому что на летний дом мага жилище не было похоже.
Я помогла Вэйлу дошагать до постели, он лёг и больше не шевелился.
– Отдыхай, – прошептала я, погладив его по щеке. – Я о тебе позабочусь. Теперь всё будет хорошо.
Мужчина не отозвался. Дыхание его было глубоким и спокойным – Вэйл спал. Наверное, впервые за долгое время мирным сном, без ожидания пыток и боли. Лицо его порой вздрагивало, словно он предчувствовал удар, пальцы сжимались в кулаки, но он не приходил в себя.
Нужно было поскорее перебрать вещи, которые я с собой захватила, и найти всё полезное. К сожалению, съедобного у меня в сумке не водилось, но можно было надеяться найти хотя бы грибы после такого сильного ливня. Однако, выходить из домика без Вэйла было опасно, тем более бродить по незнакомой чаще.
– Ну, ничего. Я буду ориентироваться по магии. Вот только сначала нужно тебя согреть.
Дров в доме не было, однако имелись специальные палочки с пропиткой. Я узнала их по металлическому налёту, который оставался от зелий. Обычно такие использовали как крайнее средство для согревания, когда ничего другого под рукой не было.
– Благослови Богиня того, кто их здесь оставил! – пробормотала я.
Зажгла две палочки, кладя их по обе стороны от спящего Вэйла, и, когда ощутила тепло, стала разбирать вещи. Нужно было позаботиться о ранах, а для этого отлично подходила плотная и мягкая ткань нижней сорочки. Я не стала снимать её – просто срезала весь подол, и потом наделала длинных лоскутов. Каждый из них я обеззараживала специальным зельем – крепким, как дорогое вино.
– Хороший мой, – тихо сказала я, погладив Вэйла по волосам. – Сейчас станет легче.
Нужно было собраться с мыслями и вспомнить всё, чему учила меня мама. Я никогда не помогала настолько измученному человеку, но знала, что справлюсь. Даже смогла унять дрожь в руках, и весь свой свет направила на то, чтобы не упустить ни малейшей царапины. Правда, двигать Вэйла было тяжело: всё время, пока занималась его ранами, мужчина спал. Перевязка к тому же затянулась, потому что не было места, где бы у Вэйла не было синяков, ожогов и порезов. Даже после зверств Жэрха он не выглядел настолько плохо.
– У нас всё будет хорошо, – повторила я, застёгивая на его шее цепочку с серебряным зверем. – Ты не раз спасал меня, а я сберегу тебя. А палачам, которые пытали тебя, зло вернётся в тройном размере, не будь я принцессой магии!
Вэйл лежал на спине, едва слышно дыша, и был таким измождённым, что мне хотелось прямо сейчас обрушить бури небесные на головы тех, кто был повинен в его боли. Однако мужчине куда больше нужна была нежность и забота, а потому я коснулась его щеки, погладила осторожно, потом, не удержавшись, поцеловала в губы, и потеплее укутала ноги супруга.
– Ложись рядом, – пробормотал Вэйл. – Здесь мы в безопасности, поблизости нет агрессивных энергий.
Я тотчас скинула туфли и забралась к нему под плащ. Сжала едва тёплые ослабшие пальцы, коснулась губами его плеча – и нас окутала тишина, только дождь стучал по крыше. Постепенно мы пригрелись друг возле друга, и я рискнула тоже подремать. Магия этого леса была неощутимой и таинственной, как будто спала вместе с нами, видя во сне такое далёкое от неё море, и мне тоже снилась вода. Я смотрела на корабли с полупрозрачными, словно крылья рассветных бабочек, парусами, на розовые в золотых бликах воды, на бирюзовые лагуны неведомых берегов, и вслушивалась в незнакомые трели ярких птиц. В этом моём сне не было сосен и дубов, не росло волнушек и дождевиков. Зато стояли серые деревья с толстыми стволами и прозрачными кронами, внутрь которых запросто можно было уместить целый дом, а ещё бегали средь белых песков дивные кони, шкура которых походила на атлас. Они были почему-то полосатыми…
Они не знали меня, не знали изумрудных лесов и цветущих зарослей шиповника. Не видели замков фей, неба в былинках магии и безумных горных рек. Но и я не ведала их жаркого счастья, голубых озёр средь песков и круглых плодов, что висели на странных деревьях с лохматыми макушками. Мы словно открыли друг для друга окна в свои миры, которые, соприкоснувшись, радовались своей непохожести и не стеснялись любопытства. Это была магия, прежде мне неведомая, тихая и красивая, важная не для тела – для души. Всю ночь она была со мной, и ушла только на рассвете, когда закончился дождь, а Вэйл наконец-то стал весь тёплый.
Я осторожно вылезла из-под плаща и посмотрела в окно: проглянувшее солнце придало лесу яркости, и капли на ветвях висели, словно хрустальные бусины. Так и хотелось собрать их и нанизать на нитку, чтобы потом это ожерелье ещё и тоненько звенело при ходьбе.
– Горностайчик… – донеслось в спину, и я метнулась к Вэйлану.
– Я здесь!
– Ты, наверное, голодная, – хрипло сказал он, приподнимаясь.
Я обняла его за плечи, помогая сесть, и стараясь не задеть ни единой повязки.
– Не беспокойся об этом, Вэйл. Хотя ты сам наверняка голоден…
– Ничего, – отозвался он, как будто заново привыкая дышать. – Зато выспался.
– Спалось хорошо, – кивнула я. – Как будто кто-то всю ночь пел мне колыбельную. Хотя никакая чудная грёза не сравнится с настоящим, где есть ты. Просто смотрю – и не верю до сих пор.
– У тебя наверняка много вопросов накопилось, – отозвался Вэйл со слабой улыбкой.
– У меня накопилось много чувств. – Я шмыгнула носом. – Боли и любви больше всего.
Я поцеловала его в краешек губ, потом, очень осторожно, в губы, и, увидев, каким тоскливым стал взгляд Вэйла, принялась целовать его везде, где не было ран.
– Потерпи, Вэйл… немножко… Всё заживёт! Я сейчас ещё тебе микстуру дам. Я буду о тебе заботиться, всегда буду рядом! Никто больше нас не разлучит – ни короли, ни сами боги.
Он улыбнулся, не сопротивляясь моей настойчивой ласке, и долго молчал, поглаживая мои локти в перерывах между поцелуями и моими взволнованными бормотаниями, но потом всё-таки сказал: