Весенняя почта
Мария Аксенова, Алиса Аве, Алёна Кучинская, Алёна Селютина, Марина Сычева, Анна Быстрова, Ирина Иванова
Весенняя почта
Информация от издательства
Авторы:
Мария Аксенова, Алиса Аве, Алёна Кучинская, Алёна Селютина, Марина Сычева, Анна Быстрова, Ирина Иванова
Весенняя почта / Мария Аксенова, Алиса Аве, Алёна Кучинская, Алёна Селютина [и др.]. — Москва: МИФ, 2026. — (Архив коротких историй).
ISBN 978-5-00281-004-8
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Аксенова М., Аве А., Кучинская А., Селютина А., Сычева М., Быстрова А., Иванова И., 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
Мария Аксенова. Будет весна
Рассеянные солнечные лучи переплетались с собственными отблесками, отразившимися от слежавшегося снега и бьющими обратно в небесную высь. Теплые огоньки солнечных зайчиков осторожно пробирались в комнату, запрыгивали в пространство незанавешенного окна и скользили по окрашенной парте, ложились на гладкую поверхность массивного комода без одной ручки и медленно крались по простыне, чтобы поиграть и задорно пощекотать веснушчатый Ксюшкин нос.
Ксюша поморщилась, широко зевнула, потерла сонные глаза и прислушалась. Утро давно наступило, и бабушка на кухне вовсю шумела без зазрения совести. Сладкие ароматы куличей плавно втекали в детскую. Ксюша сглотнула слюну и заторопилась на кухню.
— С добрым утром, бабушка! А пасхальный кролик будет? — Радостно оглядев расписное праздничное изобилие на столе, Ксюша поспешила отщипнуть край стынущей сдобной булки, щедро политой глазурью и обсыпанной конфетти.
— Вот тебе и пасхальный кролик. — Бабушка вынула из духовки яблочный пирог в форме милого крольчонка.
На узорчатой пасхальной скатерти уже ждала приготовленная для горячей выпечки подставка, на которой когда-то давно дедушка выжигал паяльником заветные буковки «ХВ», и тонкие веточки нераспустившейся вербы. Ксюша принюхалась к яблочно-кремовым ароматам и довольно зажмурилась, протянув нарочитое «М-м-м!». Бабушка по-доброму улыбнулась и достала старенькое, треснутое сбоку сито, чтобы присыпать верхушку пирога сахарной пудрой.
— Первый кусочек мой! — Ксюша нетерпеливо ущипнула размашистый заячий ус, который по толщине напоминал макаронину — бабушка, по обычаю, на славу постаралась с деталями. — Ай! — Ксюша отдернула обожженную ладонь и схватилась за мочку уха, как учила бабушка.
— Ксюня! Ну что же ты?! Он ведь горячий, — укорила бабушка, разведя руками и хлопнув себя по пышным бокам. — Да и ты к праздничному столу в пижаме, неумытая, непричесанная идешь! Ну куда это годится?! Марш приводить себя в порядок.
— Я мигом, бабуль!
Ксюша поскакала в ванную, радостно подпрыгивая то на одной, то на другой ножке.
— Христосоваться к тете Томе пойдем, — вдогонку добавила бабушка, укутывая пирог в новенькую светло-голубую салфетку, края которой украшали пухлощекие кудрявые ангелы, натужно выдувающие мелодии из золотистых горнов.
— К тете Томе? — уныло протянула Ксюша. Радость ее улетучилась и растворилась, как пар с остывающих булок. — Ба, можно я тогда дома останусь? Вы опять три часа будете сельские новости пересказывать, а мне что делать? Радио ее слушать? Надоело… Не хочу я к ней в гости…
— Некрасиво, Ксения, — покачала головой бабушка и цокнула: — Надо проведать. Она старенькая. Возьмем пирог, крашенки, посидим, чаю попьем вместе. Мы поговорим, а ты с внуком ее познакомишься…
— С каким еще внуком? — заунывно перебила Ксюша.
— Внук к ней приехал. Из Хабаровска. Поживет пока у нее. В школу нашу его определили. Авось подружитесь. Правда, он постарше тебя, года на два или три, не помню.
— И чего он из Хабаровска в нашей глуши забыл? — недовольно брюзжала Ксюша, распутывая косу, которую поленилась расплести вчера перед сном, и теперь на голове ее торчала лохматая сосулина из спутанных завитков. — У него что, мама тоже по командировкам?
Бабушка как-то неохотно хмыкнула и отвернулась, копаясь с пирогами и булками. Ксюша вернулась в спальню, чтобы сменить пижаму на домашнюю тунику и джинсовые шорты и вырвать листок из календаря. Ксюша ответственно следила за наступлением новой даты, потому что мама уезжала надолго. На Севере хорошо платили вахтовикам, как в разговоре с соседками рассказывала бабушка. «Поэтому мама выбирает работу, а не семью», — мысленно сгоряча добавляла Ксюша, подслушивая взрослые толки. И хотя бабушка и объясняла внучке, что мать работает, чтобы обеспечить Ксюше приличное будущее и оплатить институт, Ксюша обижалась, не хотела понимать взрослых намерений и искать в расставаниях глубокий смысл. В материнских отъездах она видела только нелюбовь и равнодушие к ней. Ксюша скучала и продолжала надеяться, что мама передумает и подыщет работу ближе к дому. И, обводя в календаре намеченную дату приезда и отрывая очередной листок, Ксюша украдкой радовалась, что календарь истощается и приближает их встречу.
— Девятнадцатое апреля, — хмуро прочла Ксюша воскресные цифры и поплелась на кухню.
На чай бабушка собиралась порядочно, будто предстояло трехдневное чаепитие: столько съестного в корзинку набрала. Ксюша цокнула и закатила глаза, недовольно заметив, что пирог чуть попробуют и назад понесут, а булки и вовсе останутся нетронутыми. Да и тетя Тома в придачу свой фирменный рулет выдаст, с изюмом и маком. Ксюша терпеть не могла маковую выпечку, но бабушка, благодаря за угощение, зачем-то норовила соврать, что рулет этот Ксюшкин любимый, вечером с молоком слопает за милую душу.
Тетя Тома жила этажом ниже. В ее квартире царил полумрак, пахло ладаном и резкими приторными духами. Ксюша удивилась тому, что в это утро в квартире бабушкиной подруги было светло и проветрено. Желтый абажур на длинной металлической ноге был выключен и убран в угол за ненадобностью — в комнате горел свет, а окна были вымыты и расшторены.
Бабушка и тетя Тома беззаботно болтали, а Ксюша и приехавший внук сидели молча, медленно потягивая настоявшийся на шиповнике отвар и поглощая сахарные верхушки куличей. Ксюша тухла от скуки и от стеснения, она не поднимала взгляда от тарелки и была несказанно рада, когда разговоры затронули неудобные темы, взрослые переглянулись, шепнули что-то друг дружке и, ссылаясь на сытость детей, отправили их пообщаться или поиграть.
— Теперь это твоя комната? — без эмоций спросила Ксюша, следуя за мальчиком.
Это единственное, что пришло ей в голову, но настроение ее изменилось, стоило переступить порог спальни. В комнате стало просторнее и уютнее. Уродливое черное кресло с заплатанной обивкой вынесли, а вместо широкого платяного шкафа, занимающего всю стену, стоял простенький стеллаж, на котором, точно музейные экспонаты, располагались бумажные модели истребителей, крейсеров и танков; скромная стопка журналов о путешествиях и небольшая коллекция пластмассовых супергероев с плохо прорисованными лицами. Над кроватью висела парочка плакатов с героями «Охотников за привидениями», а рядом на двойных тетрадных листках нарисованные покемоны и черепашки-ниндзя.
— Ого! Это ты нарисовал? — Ксюша подошла ближе и провела ладошкой по зеленому персонажу в маске, бумажное тело которого от раскрашивания ручкой истончилось и норовило порваться. — Я тоже их люблю.
— Срисовал, — пояснил он и, покраснев, выдавил: — А как тебя зовут?
