Попаданка для лорда
Что-то шевельнулось у меня на ключице. Я дернулась, но муж удержал. Одной рукой крепко схватил за плечо, другой накрыл ключицу – меня на миг обдало жаром – а когда отнял ладонь, на ней лежал толстый черный червяк.
Я взвизгнула.
– Это просто пиявка, – сказал лорд.
Вижу, блин! Только это иррациональное. Не знаю, фобия или нет, пару раз мне доводилось видеть аптечные банки с пиявками, но никаких особых эмоций они у меня не вызвали. Впрочем, у меня и лягушки никаких особенных эмоций не вызывают, но когда в деревне у бабушки соседский мальчишка поднес лягушку на ладони к моему лицу со словами «посмотри, какая красивая», я опомнилась, только оказавшись по другую сторону двухметрового штакетника. Без калитки.
– Уберите эту гадость!
Он пожал плечами – над ладонью на миг взвилось пламя – стряхнул с руки уголек. В другое время я бы орала от изумления, но сейчас на это не было сил. Что ж так плохо-то, а? Еще и пиявки…
– Кто только придумал посадить на меня этих тварей! – буркнула я.
– Королевский лекарь, конечно.
– Нервная горячка? – припомнила я.
Так, похоже на коллегу рассчитывать нечего. «Горячка»-то вовсе не нервная, и чтобы в этом убедиться, достаточно задрать рубашку и посмотреть на бок. Если только они с мужем не сговорились, чтобы спасти меня от королевского гнева.
– Да, он так это назвал, – подтвердил лорд. – Поставил пиявки и сказал, что если к утру не будет лучше, придется делать кровопускание.
– С вашей подачи?
Муж нахмурился:
– Что вы имеете в виду? Я ничего не понимаю во врачевании. Разве что как прижечь и перевязать свежую рану.
Врет? Или нет?
– Милорд, скажите честно – это вы подговорили лекаря заявить, будто у меня нервная горячка, чтобы спасти от королевского гнева? Или это была его идея?
– Так он сказал. Это было очень кстати, не спорю, но я бы до такого не додумался.
– А он меня осмотрел перед тем, как сделать столь мудрый вывод?
– Что значит «осмотрел»? – озадаченно произнес лорд. – Он проверил пульс, говорят, он может определить сотню его разновидностей. Расспросил, как вы провели этот день. Я рассказал… за вычетом некоторых подробностей.
– А про иголку?
– Тоже, – кивнул муж и продолжил: – Но учитывая, что пока бегали за лекарем, мы с его величеством… продолжили беседу, и она оказалась слишком… бурной, видимо, кое-какие выводы лекарь сделал.
Да уж, два мужика, готовых вцепиться друг другу в глотки, и дама в обмороке. О чем тут еще думать, кроме как о нервной горячке?
И все же это не диагноз. А пиявки— не лечение.
– Что еще он сказал?
– Это важно?
– Очень.
Хотя, на самом деле, уже и так почти все ясно. Нервная горячка. Вместо того, чтобы поискать источник воспаления, вызвавший температуру, он мне по пульсу диагнозы ставит.
Лорд Роберт сдвинул брови, припоминая.
– Он сказал, что нарушен баланс, слишком много жизненного жара, слишком много крови, которая его несет. И этот избыток подавляет все остальные телесные эссенции. Поэтому для начала нужно поставить пиявки, чтобы убрать лишнюю кровь. И если этого будет недостаточно, он сделает кровопускание.
Ну да, синий и холодный пациент куда удобней красного и горячего – причиняет куда меньше хлопот. Я потерла руками лицо, застыв на пару мгновений с закрытыми глазами. Мысли путались. Я знала, что нужно делать, но не знала, как это провернуть.
– Миледи? – обеспокоенно спросил муж.
Я пощупала бок, горящий даже сквозь ткань рубашки, и едва не заорала в голос.
– Я пошлю за лекарем, – сказал он, отступая.
– Нет! Не подпускайте ко мне этого неуча!
– Неуча? Леди Кэтрин, этот человек лечит самого короля!
Угу, Вашингтона, американского президента, тоже пользовали лучшие специалисты его времени. Выпустив два с половиной литра крови, чтобы вылечить простуду. И почему это бедняга после столь радикальных методов отдал богу душу? Всего-то половину всей крови потерял! А было это – страшно сказать – на пороге девятнадцатого века. Совсем недавно по историческим меркам.
– Да хоть самого господа бога! Не посылайте за ним, пожалуйста!
– Что за капризы? – нахмурился он. – Лучшего лекаря в Беркиве все равно не найти.
– Значит, никакого не надо!
Лорд покачал головой.
– У вас жар, и разум мутится. Лягте и отдохните.
Он взял меня за плечи, пытаясь уложить на кровать.
– Я отдохну. Только не посылайте за лекарем!
Он же меня до смерти залечит!
– Вы опять испытываете мое терпение, миледи! – процедил лорд, опрокидывая меня на кровать. – Укройтесь одеялом, пока я схожу за лекарем.
Я вывернулась из его рук, снова сев, точно неваляшка.
– Не посылайте за лекарем! Я сама справлюсь лучше него!
– Вы бредите, миледи.
– Вы же уже видели, что я разбираюсь в ранах.
– Я в этом вовсе не уверен, – сухо заметил он.
Да блинский блин! Какие еще, кроме собственной спины, тебе нужны доказательства? Огненные письмена в небе?
– Милорд, пожалуйста… – Я рванула вверх рубашку, разворачиваясь к нему больным боком. – Посмотрите на это. Посмотрите внимательно. Разве вы не понимаете, что дело не в нервах? Что это не нервная горячка? Неужели вы не видели ничего подобного?
На его лице промелькнула неуверенность.
– Ваша рана должна была выглядеть похоже, – настаивала я. – Такая же краснота вокруг, и отек. Только гной был виден, а у меня он копится внутри.
– Что вы хотите сказать? – Он сдвинул брови. – Вы не ранены. Лекарь сказал, что царапина от иголки не может быть причиной…
– А он ее смотрел?
– Говорю же, он щупал пульс. Образованному человеку этого достаточно.
Ну да, ну да. Сотня разновидностей. Я столько не знаю. Зато я знаю, что одного пульса недостаточно. Как же тебе объяснить, чтобы было понятно? Ты ведь не дурак, вовсе не дурак…
– Царапина может стать причиной, если на иголке была инфекц… зараза. И она, очевидно, там была.
Не удивлюсь, если ту иголку перед тем, как воткнуть мне в ночнушку, подержали в трупе, чтобы навести какое-нибудь проклятие. Или просто сунули в содержимое ночного горшка. Слишком уж быстро развилось воспаление.
– Сейчас зараза копится под кожей, отравляя меня. Она может прорваться в грудь, и тогда будет, как с вашей раной – кашель, жар, одышка и безумная слабость.
Он задумчиво кивнул.