Игра Хаоса: Искупление (ЛП)

Сердце у меня колотится как бешеное, я слышу его удары так громко, что боюсь, оно выскочит из груди.
— Он боялся, что не нашёл точку, — шепчу я.
Посейдон наклоняет голову. — Что?
— Он боялся, что не нашёл точку, достойное завершение предложения. Боялся, что это не: «В конце концов пара усыновила мальчика и забрала его домой.», а скорее: «В конце концов пара усыновила мальчика и забрала его домой, но поняла, что ошиблась, и вернула его в приют». Он боялся получить ещё одну запятую, боялся, что предложение продолжится.
  
Боже, это так грустно и трогательно, что я и представить не могла, что свяжу это с кем-то вроде Ареса.
— Вы более похожи, чем ты думаешь, — заключает Посейдон. Он отодвигается на пару сантиметров, упирается ладонями в бортик и подтягивается, вылезая из воды. — Разница в том, что ты держишь людей на расстоянии добротой. А он держит их на расстоянии, ведя себя как мудак, потому что привык, что его ненавидят.
— Ты забываешь, что прошлой ночью я по его вине оказалась с бомбой на груди посреди футбольного поля.
Посейдон уже направляется к мужской раздевалке, полотенце перекинуто через шею. — К сожалению, наша семья сейчас на него взъелась. Могу гарантировать, что с тобой больше ничего не случится. Я первый за этим прослежу, а вместе со мной — мои братья и сам Арес.
Я не отвечаю. Мне трудно поверить в его слова. Я уже представляю себя через неделю привязанной к костру, как поросёнок на вертеле, возможно, с яблоком во рту.
Не знаю, сколько я стою неподвижно, погружённая в воду, размышляя и думая об Аресе.
Достаточно, чтобы Посейдон успел принять душ и попрощаться, хлопнув дверью бассейна. Достаточно, чтобы кожа на пальцах сморщилась, прежде чем я вылезаю и иду переодеваться.
Моюсь и сушу волосы быстро; счастье иметь короткую стрижку — не нужно тратить кучу времени. Надеваю спортивный костюм, закидываю сумку на плечо и выхожу из женской раздевалки. Едва переступив порог, врезаюсь в твёрдую и тёплую грудь. Две руки ложатся мне на плечи и отодвигают меня.
Поднимаю голову и встречаюсь с раскосыми глазами Танатоса.
— Чего тебе ещё от меня надо, чёрт возьми?
Он улыбается. — Добрый вечер, Фокс. Как дела?
— Ты привязал ко мне бомбу и был готов взорвать меня к чертям, — напоминаю я. — А теперь тебе интересно, как у меня дела?
Он морщится от правдивости моих слов. Когда я пытаюсь пройти мимо, он упирается пальцем мне в лоб и толкает назад.
— Ничего личного, поверь. Я хотел проверить, важна ли ты для Ареса, есть ли между вами какая-то особая связь. Я просто ищу его слабости.
— Особая связь между нами? Очень вряд ли. Если бы могла, я бы засунула его башку в унитаз и несколько раз спустила воду.
Танатос хмурит брови, кажется, его это забавляет. Я разглядываю его лучше. С него течёт вода. Одежда насквозь мокрая, с волос капает на лицо.
Кивком головы он указывает на бассейн. — Я искупался.
— Мог бы и одежду снять, раз уж плаваешь.
Он цепляет меня за капюшон и начинает тащить обратно в женскую раздевалку, несмотря на мои протесты и попытки вырваться. Выгружает меня перед зеркалами с фенами. — Я буду сушиться. Жди меня.
После этого он отпускает меня и начинает раздеваться. Как в первый раз, когда я его встретила. Снимает всё до нитки, включая белье, и включает фен, пытаясь высушить кожу.
— Ты бы отлично поладил с Хейвен Коэн, — говорю я ему.
Танатос ухмыляется и кивает. Свет в женской раздевалке идеально подчёркивает рельеф его мышц и даёт мне возможность лучше рассмотреть татуировки, покрывающие весь его торс.
— Я бы никогда не приблизился к Хейвен Коэн, я знаю, что у неё есть очень заботливый сторожевой пёс, который обожает ухаживать за своей густой шерстью, по имени Хайдес Малакай Лайвли. — Он хмурится. — Ты не знаешь, правда ли, что у него есть блог на Тамблере?
Блог на Тамблере? Откуда, чёрт возьми, мне знать? Однако из того немногого, что я заметила в этой странной, разношёрстной компании парней, я поняла, что Хайдес умрёт за неё. И что Афина с удовольствием убила бы Лиама Бейкера. Но это уже другая история.
— Кстати… — Танатос поворачивается и поджимает губы. — Как там тебя звали… Хельзель?
— Хейзел Фокс, — поправляю я со вздохом.
Он кивает и продолжает сушиться. — Так вот, Хансен, ты случайно не знаешь какую-нибудь слабость Ареса, которую я мог бы использовать против него? Ты сказала, что терпеть его не можешь, так что я уверен, ты захочешь помочь мне превратить его жизнь в Ад.
Я застываю на месте.
Вообще-то, я знаю одно слабое место Ареса. Вода. Он не умеет плавать. Я также догадалась, что с этим страхом связана какая-то травма, а я не настолько злой человек. С другой стороны, если он поймёт, что я пытаюсь его защитить, он снова на меня взъестся.
Я делаю вид, что раздумываю, а сама рассматриваю татуировки Танатоса. Только сейчас замечаю, что у него пирсинг в обои сосках. Отвожу взгляд.
— Я точно знаю, что он отличный пловец. — Мой голос звучит ровно и не выдаёт волнения. — Так что я бы посоветовала тебе избегать таких купаний, какое ты устроил сегодня ночью здесь. Мне кажется, высота — не его конёк.
По крайней мере, надеюсь, что помимо водобоязни он не страдает ещё и головокружениями.
Танатос молчит, совершенно голый, и сверлит меня взглядом. Он взвешивает мои слова. Что-то подсказывает мне, что он серьёзен и действительно убил бы его, хотя часть меня отказывается верить в это до конца.
— М-м, ладно, Хансель. — В итоге он решает мне поверить. — Спасибо за совет. Постараюсь им воспользоваться.
Я бросаю на него красноречивый взгляд. — Не впутывая меня.
— Спасибо. — Абсурд, что я должна его благодарить. — Ни меня, ни других невинных людей.
Танатос одаривает меня ангельской улыбкой и выключает подачу воздуха. Подбирает одежду и надевает только рубашку и брюки. Они всё ещё насквозь мокрые, но его это, кажется, не волнует.
Он поднимает палец. — Погоди секунду.
Я замираю, отчасти заинтригованная, отчасти всё ещё травмированная всем, что произошло за последние десять минут. Незаконные купания, нагота и разговоры об убийствах.
Танатос исчезает в главном зале и возвращается всего через пару секунд с листком бумаги в руке. Оставляет его на скамейке в раздевалке, и я тут же подхожу ближе, чтобы изучить.
— Я нашёл его в углу, у входа, когда заходил. Думаю, это тебе.
Это лист из альбома для рисования, бумага плотная и шершавая. В центре — набросок карандашом, но с очень чётко проработанными тенями и линиями. Это девушка, опирающаяся на бортик бассейна, вода доходит ей до груди.
Хоть она и изображена в профиль, невозможно не узнать саму себя.
Это мой портрет. Настолько красивый и точный в деталях, что я спрашиваю себя: кто может так хорошо знать черты моего лица или изгибы моего тела? Когда я поднимаю голову, словно надеясь увидеть автора прямо перед собой, то понимаю, что осталась в раздевалке одна.
Я бережно убираю рисунок в сумку, стараясь не помять, и направляюсь к выходу.
  
Глава 7
 
БОЖЕСТВЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
Арес, бог войны и слепого насилия, часто ассоциируется с Афродитой, с которой его связывает глубокая страсть. Этот вторичный миф отражает более нежную и сентиментальную часть его личности.
Арес
Иногда мне кажется, что у меня серьезный дефицит внимания.
Потом тоненький голосок в голове шепчет: «Отвлекаться на каждую женскую задницу, что проплывает мимо, — это не признак СДВГ, идиот».
  
Я часто срусь с этим внутренним голосом, в основном потому, что он изо всех сил пытается сделать меня другим человеком. Лучшим человеком.
Ну уж нет, быть хорошим парнем — это ни хрена не весело. Я предпочитаю говорить то, что думаю, включая всякие гадости.