След мертвеца (СИ)

— Добрый день, Александр Васильевич, — ответил Юрий на мой зов. — У вас ко мне какое-то дело?
— И очень важное, — признался я. — Помощник господина Зотова с минуты на минуту должен привести к вам свидетеля — дворника из Таврического сада. Мы только что с ним разговаривали, и дворник очень напуган предстоящей проверкой у менталиста. Юрий Николаевич, я прошу вас обойтись с ним как можно мягче. Вы ведь сможете его успокоить?
  
— Разумеется, — серьезно ответил Юрий. — Я же менталист. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, с дворником все будет в порядке.
— И очень вас прошу: не внушайте ему, пожалуйста, никаких ментальных установок, даже если вам покажется, что это для его же блага. Все-таки, причинять добро нужно только с согласия пациента.
— Разумеется, — ответил Горчаков. — Обещаю вам, что не стану ничего внушать этому дворнику. Вы же помните, один раз я уже попробовал, и последствия мне не понравились.
— Спасибо, Юрий Николаевич, — улыбнулся я. — Заезжайте как-нибудь ко мне на Каменный остров на чай с пирогами. Прасковья Ивановна изумительно печет пироги.
Юрий поблагодарил меня за приглашение, а затем извинился и закончил разговор. Оказывается, дворника уже доставили в управление.
* * *
Никита Михайлович свернул в узкий переулок, стиснутый высокими домами, и остановил мобиль возле тротуара.
— Приехали, господин Тайновидец.
Здания в переулке Приезжих Баронов выглядели хоть и не величественно, но вполне солидно. Фасады домов украшали фальшивые колонны и скульптурные изображения мифических существ. А большие окна намекали на то, что в здешних квартирах просторные комнаты с высокими потолками.
— Наверное, снимать здесь жилье довольно дорого? — предположил я.
— Так и есть, — кивнул Зотов. — Но господин Аладушкин три года назад выкупил свою квартиру у домовладельца.
— У служащих Министерства иностранных дел такое хорошее жалование? — удивился я. — Или Аладушкин получил богатое наследство?
— Ни то, ни другое, — покачал головой Никита Михайлович. — Я узнавал. Но откуда-то он взял деньги. Нам сюда.
И Зотов кивком головы пригласил меня в подворотню.
Из внутреннего дворика до нас долетели рассерженные голоса. Похоже, там о чем-то спорили. Миновав низкую арку, мы увидели, как солидный господин в черном пальто, похожий на адвоката, наседает на перемазанного углем истопника.
— Это безобразие, — кипятился он. — Я в полицию буду жаловаться. Дерут с жильцов такие деньги, и спрашивается, за что? За то, чтобы мы боялись спать по ночам? Имейте в виду, я этого дела так не оставлю.
— Да что же я могу поделать, господин Полуянов? — оправдывался истопник. — Мы с Егоркой уже и отраву по всем углам разложили, а они все шмыгают, проклятые.
— Так стреляйте в них из ружья! — не унимался Полуянов. — Сделайте хоть что-нибудь!
— В чем дело, господа? — сухо поинтересовался Зотов, подходя к спорщикам.
Полуянов живо обернулся и тут же попытался привлечь Никиту Михайловича на свою сторону.
— Крысы у нас в доме расплодились, вот в чем дело. Бегают по комнатам прямо среди белого дня. Домовладелец, видите ли, в отъезде, а его работнички ничего не могут поделать. А между тем эти противные твари напугали мою супругу и наверняка разносят какую-нибудь заразу!
— Откуда крысы? — нахмурился Никита Михайлович, сурово глядя на истопника. — Мусор редко вывозите?
— Ничего не редко, — отбивался окружённый стопник. — Вывозим, как положено. А вы сами-то, господа хорошие, кто такие будете? И что вам здесь нужно?
— Тайная служба, полковник Зотов, — бросил Никита Михайлович. — Мы к госпоже Аладушкиной.
Услышав про Тайную службу, господин Полуянов побледнел и как будто стал меньше ростом.
— Прошу извинить меня за эту безобразную сцену, господа! — изменившимся голосом сказал он. — У меня срочные дела.
С этими словами Полуянов стремительно скрылся в подворотне.
— Знаем мы эти дела, — мстительно бросил ему в спину истопник. — Порядочные семьи разрушать да денежки из клиентов тянуть.
— О чем это вы? — хмуро поинтересовался Зотов.
— Я про адвоката этого Полуянова, — с огромной радостью сообщил истопник. — Все знают, что он грязными делишками занимается. Бракоразводные процессы устраивает. А уж какими способами работает, стыдно сказать. Да вы наших жильцов порасспросите.
— Тайную службу это не интересует, — оборвал истопника Никита Михайлович. — У нас нет времени.
— А к ведьме загляните, — торопливо закивал истопник, — да расспросите ее как следует. Точно вам говорю, не без ее помощи господин Аладушкин пропал.
— Про какую ведьму ты говоришь? — стремительно обернулся Никита Михайлович.
— Ну как же, — изумился истопник. — Теща господина Аладушкина, госпожа Гюнтер. Она ведьма и есть. А вы не знали? Ходит вся в чёрном, а смотрит так, будто душу из тебя вынимает. Вчера на лестнице с ней столкнулся, так у меня сердце в пятки ушло.
— Хватит болтать! — второй раз оборвал Зотов говорливого истопника. — Займись лучше крысами, а я попрошу полицию проверить.
Он открыл дверь в подъезд.
— Александр Васильевич, вы идёте?
— Вы считаете, что теща господина Ладушкина занимается темной магией? — с интересом спросил я истопника. — И у вас есть какие-нибудь доказательства?
— Сами увидите, господа хорошие, — мрачно ответил истопник. — А только я вас предупредил.
Больше я ничего от него не добился и поспешил вслед за Зотовым.
Мы поднялись на второй этаж, и Никита Михайлович Вдавил кнопку звонка. В глубине квартиры раздался резкий скрежещущий звук.
Нам открыла горничная, похожая на тихую, перепуганную мышь.
— Прошу за мной, — не глядя в глаза прошептала она. — Господа примут вас в гостиной.
Я прислушался к ее эмоциям. Кажется, эту девушку уже давно мучил какой-то страх.
В гостиной было темно из-за наглухо задернутых штор. Магическая лампа под потолком едва светила.
В кресле возле чайного стола сидела довольно молодая женщина в черном платье с кружевным воротником. Ее лицо выглядело заплаканным. Веки опухли, а светлые волосы были небрежно собраны в прическу.
Рядом с ней сидел мужчина с такими же светлыми волосами. На нем был строгий черный костюм. Тонкие губы мужчины признательно кривились.
— Добрый день, — поздоровался Зотов, входя в гостиную. — Только что выяснились новые обстоятельства пропажи господина Аладушкина, и я должен задать вам несколько вопросов.
— А кто это с вами? — всхлипнула женщина.
— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я. — Помогаю господину Зотову в расследовании. А вы госпожа Аладушкина?
— Моя дочь носит фамилию Гюнтер, — раздался из угла гостиной жёсткий властный голос.
Я вздрогнул от неожиданности.
Тень в углу шевельнулась, и я понял, что там стоит женщина. Она тоже была одета в черное.
Наверняка ей было немало лет, но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык.
Ее подбородок гордо выступал вперед, а глаза глядели пристально и твердо.
Правильно сказал истопник — как будто душу вынимает.
— Позвольте представиться, — отчеканила женщина, подходя к столу. — Генриетта Абелардовна Гюнтер. Это моя дочь, Эльза Леопольдовна, и мой сын, Генрих Леопольдович Гюнтер. Вы что-то сказали про новые обстоятельства, господин полковник?
— Мужа вашей дочери видели в Таврическом саду, — объяснил Зотов. — Свидетели заметили, что он сел в большой серый мобиль, а мобилем управлял широкоплечий мужчина средних лет. Это описание вам о чем-нибудь говорит, Эльза Леопольдовна? Есть у вашего мужа такие знакомые? Может быть, кто-то заезжал к вам на похожем мобиле?
  
— Таких знакомых у Тимофея нет, — ответила вместо Эльзы Леопольдовны ее мать. — Мы бы знали. Хотите чаю, господа?
Она произнесла приглашение все тем же ледяным тоном, даже не пытаясь казаться гостеприимной.