Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

— Нет, не думаю, — роняю резко. — Это все ваши домыслы, а я доверяю Мунисе…
— Я так понимаю, у вашего величества новая пассия? Или мы можем поздравить вас с помолвкой? — елейно улыбается мне посол, мгновенно позабыв о Саре.
— Извините, Дэниэл, я не настроен обсуждать личную жизнь. Ни с вами, ни с кем-то другим. Ждите официального объявления, — добавляю неохотно. И тут же корю себя за излишнюю болтливость.
  
Сейчас горячие сплетни разлетятся по крупным новостным каналам. И возбудятся все кому не лень. От глянца, публикующего светские новости, до моих родственников и оппозиции. А там и главы соседних стран подтянутся. Особенно Риза, шейх Ардазана. Он давно мечтает породниться и настойчиво сватает мне свою младшую сестру. А я не хочу ее. Но и обидеть отказом хорошего человека не желаю. Поэтому тяну время. И похоже, сейчас сам себя загнал в ловушку.
— Хмм… — прокашливаюсь задумчиво. — Возможно, я могу пойти вам навстречу, Даниэл, и отпустить Сару под подписку о невыезде. Она будет жить в Реджистане. Можете снять ей дом и подыскать работу в посольстве. Но пользоваться сотовым ей запрещено. Покидать страну в течение года тоже. Согласен, условия содержания строгие. Но все лучше, чем в тюрьме.
— Да. Да, конечно, — улыбается мне Раквэл. — Это очень великодушно с вашей стороны. Благодарю вас. Надеюсь, Сара примет ваше предложение с благодарностью.
— Но взамен я требую полной конфиденциальности. Подробности нашего сегодняшнего разговора не должны выйти за пределы этой комнаты. Если хоть одно слово просочится в печать, Сара будет арестована и отбудет свой срок до конца без надежды на помилование. Это понятно?
— Вы боитесь, что я проболтаюсь, и оставляете мою кузину в заложниках на всякий случай? — насмешливо смотрит на меня старый лис. — Но информация может всплыть из другого источника, ваше величество, — разводит он руками. — Я даю вам слово джентльмена…
— Я долго учился в Англии, Даниэл, и знаю цену джентльменскому соглашению, — усмехаюсь я криво. — И мне нечего утаивать, — пожимаю плечами. — Не люблю, когда судачат в прессе о моей частной жизни. Только и всего. Жена у меня была одна. Шейха Альфинур. А наложницы… Сегодня — одна, а завтра — другая, — роняю пренебрежительно.
И внутренне содрогаюсь. Неужели найдется женщина, способная затмить мою любовь к Мунисе?
  
Глава 13
 
— Кажется, вам удалось нейтрализовать Раквела, — довольно улыбается Аким, как только за послом закрывается дверь. — Миссис Сара останется жить в городе. И не факт, что этот вариант лучше тюрьмы. Кормить ее никто за государственный счет не будет. И дом мы ей выделим на окраине, — смеется мой помощник.
Кошусь удивленно, услышав хоть какие-то человеческие эмоции. Обычно Аким смахивает на биоробота. Все четко, по существу. Никаких комментариев и сантиментов.
— Не любишь ты миссис Сару, — усмехаюсь я.
— Она оскорбляла Ясмин и посмела поднять руку на госпожу Мунису. Но Нурания вовремя вмещалась, — добавляет, расплываясь в улыбке.
Выходит, даже Аким трепещет перед Мунисой. Это хорошо. Будет ей предан.
— Это все пустяки, мой друг, — роняю снисходительно и неожиданно замечаю, как меняется лицо помощника. От сосредоточенного до умильного.
— Вы назвали меня своим другом? — сложив руки в молитвенном жесте, повторяет в замешательстве. — Шейх Рашид, я готов и дальше служить вам с преданностью и почтением, — кланяется мне в пояс.
— Конечно, ты мой друг, — улыбаюсь я, боясь показаться снисходительным. — Я уважаю тебя и очень ценю твою службу во благо королевства. Но сейчас нам с тобой надо придумать родословную Мунисе. Такую, чтобы никто никогда ничего не заподозрил. Понимаешь?
— Конечно, — торопливо кивает Аким и тут же предлагает. — Ваш старый родственник. Шейх Абдул-Хамид аль Сансар очень нуждается в деньгах. Он долгое время жил за границей. Был известен своими похождениями. А сейчас…
— Да, Кемаль докладывал мне. Одинокий старик. Без семьи, без содержания. Спустивший все свое состояние на женщин и вечеринки. И где теперь его женщины и его друзья?
— На том свете, наверное. В котле у иблисов, — позволяет себе пошутить Аким. — А сейчас господин Абдул сильно нуждается в деньгах. Дети погибли в младенчестве. С женами он развелся. Последняя сама ушла.
— Надо его навестить, — решаю я, откинувшись в кресле. — Вполне возможно, наше сотрудничество окажется взаимовыгодным, — размышляю вслух. — Сходи к нему сам. Договорись о встрече. Я готов встретиться с ним.
— Он в больнице. В общей палате. Я даже не знаю, как вам там появляться… — растерянно выдыхает Аким. — Это недопустимо.
— Что? Троюродный брат моего деда? Немедленно перевести в палату люкс и дать все необходимые лекарства, — поднимаюсь с места. — Распорядись, Аким. Через час мы с тобой навестим его.
— Как скажете, ваше величество, — по-военному четко откликается мой помощник и бежит выполнять.
А я возвращаюсь к Мунисе.
Девочка моя спит, откинув в сторону шелковую простыню. Смотрю на идеальную попу, чуть задрапированную синим шелком, и руки сами тянутся за альбомом и карандашами.
Так бы запечатлеть мою женщину. Блондинистые кудри разбросаны по подушке и приятно контрастируют с темной тканью. Одна нога вытянута, спина прогнута. Так бы смотрел и смотрел.
«Нужен фотоаппарат, чтобы запечатлеть прелесть момента», — думаю, улыбаясь. И не выдерживаю. Ложусь рядом с Мунисой.
— Рашид, это ты? — вздыхает она во сне.
«А кто еще?» — хочется заорать в голос от возмущения. Но вот Муниса поворачивается, потягивается, зевая, и мне ничего другого не остается, как придвинуться еще ближе и обнять эту невероятную женщину.
— Хочу тебя. Но времени мало. Мне через час нужно быть в больнице, — шепчу яростно. Сейчас не время. Вернусь из больницы от Абдула, отпразднуем.
— Кто-то заболел? — спросонья интересуется Муниса. Зевает, обнажая розовый язычок.
— Умирает. Твой отец, — роняю небрежно.
— Не шути так, — резко садится она на кровати. Убирает в сторону мои руки и смотрит куда-то в угол рассеянным взглядом. — Мой отец давно умер, — вздыхает она. — Очень трагическая и нелепая смерть…
— Ты не поняла, — мотаю головой и снова прижимаю девчонку к себе.
Честно говоря, мне все равно. Родственники Нины Зориной меня не касаются. Особенно умершие. Другое дело — Муниса. Я создам ей новую биографию и заставлю забыть старую.
— У меня был и всегда будет один отец, Рашид. И я от него не отрекусь никогда.
— Нина Зорина не отречется, — лениво размыкаю объятия. Поднимаюсь с постели, хожу из угла в угол, пытаясь подыскать нужные слова. — А вот для моей Мунисы нужна защита. Я не хочу, чтобы потом твое имя полоскали в прессе. Им только дай. Ни слава, ни власть не помогут. Наоборот, сделают только хуже. Поэтому я хочу подстраховаться заранее. Скоро ты понесешь, Муниса. И ты, и наш ребенок должны быть в абсолютной безопасности. Я не желаю, чтобы на тебя легла тень безродной замухрышки…
— А я и есть такая, — усевшись на постели, бросает она с горечью. И тут же гордо задирает нос.
Настырная и совершенно невозможная. Передергивает голыми плечами. Поправляет на груди простынь, которую так и хочется сорвать. И заявляет, совсем забыв, с кем разговаривает.
— У меня нет в роду князей и графов. Даже дворян нет. Я из рабочих, Рашид. Одна моя бабушка на заводе работала, а другая — полы мыла в магазине, — подрывается она с места, прижимая к себе волочащуюся по полу тряпку.
Яростно закутывается в синий шелк и смотрит на меня с осуждением.
— Видимо, в России работают социальные лифты, — любуюсь домашней фурией.
  
— Ты даже не представляешь, как они работают. Со скоростью света. Бац — и ты уже не простой выпускник ВУЗа, а управляющий банком. А не успел моргнуть — и все. В лучшем случае — бомж, а в худшем — тебе поют «Со святыми упокой». Понимаешь?
— Не совсем, — окидываю девчонку строгим взглядом. — Мне плевать, как было в России. Я тебе скажу, как будет здесь, — припечатываю на месте. — Один мой родственник помирает. И я хочу предложить ему сделку. Он признает тебя своей внебрачной дочерью. Скажем, от какой-нибудь женщины из Восточной Европы. А я взамен оплачу его лечение и сделаю его уход к праотцам безболезненным. Ты пару раз навестишь его в больнице. Департамент гражданских регистраций выпишет тебе паспорт. А местные газеты опубликуют статью о воссоединении семьи.