Улов на миллиард долларов (ЛП)

Белла сама расстегивает бюстгальтер.
— Какая нетерпеливая, — шепчу я. Смутно я задаюсь вопросом, обращаюсь ли действительно к ней или к болезненному напряжению в джинсах. Желание зарыться в нее кажется всепоглощающим. Я как дети с тем фильмом — ничто другое не могло бы привлечь мое внимание, даже мороженое.
Белла тянется к моей рубашке, и я стягиваю ее. На мгновение она просто смотрит на меня, протягивая руку, чтобы робко провести ладонью по обнаженной груди. Ее пальцы зарываются в волосы на моей груди.
  
Накатывает короткая вспышка неуверенности в себе. Мне уже не двадцать. Я, конечно, держу себя в форме, но времена, когда было время поддерживать тщательно прорисованный пресс, прошли.
Но затем Белла выгибает спину, и любые мысли о телосложении улетучиваются. Для этого нет места, не тогда, когда манят розовые соски и упругая, округлая грудь. Черт, как же я скучал по сиськам.
Я утыкаюсь лицом в ее грудь, губами целуя и посасывая ее. Белла смеется, но смех превращается в прерывистый вдох, когда я прикусываю сосок.
— Слишком грубо? — шепчу я.
— Нет, — слово произнесено шепотом. — Сделай это еще раз.
Улыбаясь, я проделываю то же самое с ее вторым соском. Она выгибается навстречу, нога обхватывает мое бедро. Это движение проходится прямо по твердому как сталь члену.
Ну все. Я стаскиваю с нее платье окончательно и провожу руками по открывшейся светлой, шелковистой коже. Я замираю, добравшись до хлопковых трусиков, невыносимо сексуальных в своей простоте.
— Хочешь, чтобы я был помедленнее? — спрашиваю я.
Темные волосы Беллы рассыпались на подушке нимбом, короной.
— Я хочу, чтобы ты ускорился, — шепчет она.
Я повинуюсь.
  
11
 
Белла 
Итан стягивает мои трусики вниз по ногам. Мимолетный укол стыдливости пронзает меня оттого, что снова обнажена, а он нет, распластанная на кровати. Это длится недолго, не под прожигающим взглядом. Тот сочится желанием и глубоким первобытным восхищением.
Как я могу не хотеть Итана, когда он так на меня смотрит?
— Ты собираешься просто смотреть? — спрашиваю я, и голос прерывается от предвкушения.
Сильные руки ложатся на мои колени, разводя в стороны.
— Дразнить меня опасно.
Я не нахожу остроумного ответа, да и вообще никакого внятного, потому что Итан устраивается между ног и обрушивает на меня небеса. Именно так это и ощущается.
Его рот разливает жар по моей чувствительной коже. Я смотрю в потолок и дышу сквозь пульсирующую потребность, окатывающую с каждым движением его языка.
Его руки тоже не останавливаются. Блуждают по моему телу, пока Итан трудится: кружат, дразнят, ласкают. Мышцы расслабляются, одна за другой, сдаваясь на милость его мастерства.
Чтобы тут же замереть, когда его рот находит чувствительное место. Это прикосновение похоже на жидкий огонь.
— Здесь? — хрипло спрашивает он, повторяя движение пальцем.
Я киваю как сумасшедшая. Да, да, да, да, да. Итан ухмыляется у меня между ног и возвращается к делу. Проходит совсем немного времени, и я распадаюсь на части, словно взрывающаяся звезда, а тело выгибается дугой.
Но Итан неутомим, продолжая и за точкой невозврата. За тем моментом, когда перестала бы касаться себя, совершай все это в одиночку. Я извиваюсь, пытаясь ускользнуть, но Итан безжалостно терзает мою чувствительную кожу.
— Итан, — стону я. Если он продолжит, я взлечу, прыгну и снова упаду.
Он наконец отпускает меня, поднимаясь на колени. Удовлетворенная ухмылка на лице тут же крадет те крохи дыхания, что у меня еще оставались. Густые волосы, широкие плечи и столько мужской жизненной силы, что почти больно смотреть.
Захватывает дух.
— Твоя очередь раздеваться, — говорю я, кивая на его бессовестные джинсы. — Снимай.
— Если ты так настаиваешь, — он тянется к молнии на джинсах и стягивает их вниз. Возбужденная плоть высвобождается, и я не могу отвести взгляд. Ни когда Итан окончательно сбрасывает джинсы, ни когда медленно проводит рукой по члену, ни когда тянется за чем-то в прикроватную тумбочку.
В горле пересыхает.
В других же местах... нет.
Итан с экспертной точностью раскатывает презерватив, ничуть не смущаясь тем, что я за ним наблюдаю.
— Итан, — шепчу я, не зная, мольба это или вопрос. А может, молитва. Он опускается на колени у моих ног и разводит их еще шире, придерживая член рукой и пристраиваясь.
От предвкушения трудно дышать.
Он входит в меня одним глубоким толчком. Сантиметр за сантиметром заполняет до краев.
— Черт, Белла...
Да, думаю я в ответ. Трахни Беллу и не останавливайся, никогда.
С бывшим никогда не было так восхитительно просто. Сравнивать неправильно, но это даже не сравнение, а просто знание. Уверенность, прожигающая мозг. Теперь я не соглашусь на меньшее. Никакой неловкости, стыдливости или лишних мыслей.
Просто чистая страсть.
С Итаном все легко. Столкнувшись с его желанием, не остается ничего другого, кроме как сдаться.
Его бедра движутся глубокими, перекатывающимися толчками, проникая в самую глубину меня. Раз. Два. Четырнадцать раз. И все это время он смотрит так, словно во мне сокрыты все тайны — словно это все, чего он когда-либо хотел.
Его взгляд — это лучшее, что я когда-либо на себя надевала.
— Потрогай себя, — велит он, и я тянусь рукой, обхватываю одну из грудей и пощипываю сосок. — Черт, да, именно так.
Я устраиваю Итану зрелище в то время, как тот устраивает его мне, двигаясь мощными толчками. Под его взглядом я пьянею от собственной власти. Настолько, что тянусь вниз и ласкаю себя там, даже когда он движется внутри.
Зеленые глаза Итана вспыхивают еще ярче.
— Кончишь со мной?
Не знаю, смогу ли. Но когда палец описывает круги, когда он ускоряется, когда руки впиваются в мои бедра... Я достаточно чувствительна, ведь его язык уже довел меня до края. И от того, как Итан скользит внутри, растягивая меня...
Второй оргазм разливается по телу, словно инъекция удовольствия прямо в вену. Я все время не свожу глаз с Итана, мускулистого, нависшего надо мной, с щетиной и горящей напряженностью.
Он достигает кульминации следом. Глубокий, рокочущий стон и быстрые, беспорядочные толчки. Давит на меня так сильно, что на внутренней стороне бедер могут остаться синяки, но это только усиливает оргазм.
Словно поваленное дерево, Итан опускается на меня, прижимаясь влажным лбом к шее. Я обхватываю его руками и ногами и пытаюсь вернуться к ровному дыханию.
— О боже, — бормочет он.
Усталый смешок рождается в моей груди, передаваясь ему, и Итан поднимает голову, бросая на меня затуманенный взгляд. Что?
— В этом и правда было что-то божественное, — поясняю я, обнимая его крепче.
Итан кривовато улыбается.
— Лучший отзыв, на который я мог рассчитывать, — говорит он.
— Продублировать его где-нибудь?
— Спасибо, — говорит он, легко высвобождаясь из объятий и выходя из меня, придерживая основание рукой. Он завязывает презерватив заученным жестом. — Это было за гранью, — говорит он. — Я не могу... Я давно не...
— Давно не было?
Он растягивается рядом со мной на спине.
— Это было настолько очевидно?
— Совсем чуть-чуть, — отвечаю я. Глубина его нужды льстит.
— Ну, все. Никаких больше брауни.
Я приподнимаюсь на локте.
— С чего это тебе вдруг пришло в голову?
— Я ни за что не смогу отплатить тебе за это. Так что никакой выпечки. Ты только сделаешь перекос в нашем балансе еще сильнее.
  
Я протягиваю руку и провожу ладонью по его волосам, и Итан закрывает глаза.
— Можешь отплатить, повторив это как-нибудь еще раз, — говорю я.
— О, я так и планирую, — он кладет большую ладонь мне на бедро, успокаивающую и теплую. — Когда у тебя это было в последний раз?