После развода. Преданная любовь (СИ)

— Не стоит, Дань. Я уже еду. У тебя же ключ от дома с собой? — я прерывисто дышала в трубку. Успела немного запыхаться, пока дошла быстрым шагом до такси.
— Конечно, мам. — в голосе Даньки послышалась снисходительная улыбка. — Я уже большой мальчик. Ключи больше не теряю.
— Ой, давно ли? — сдавленно хохотнула я, выравнивая дыхание на заднем сиденье машины.
— Последний раз в восьмом классе. — посмеиваясь, напомнил сын.
  
Я закатила глаза и засмеялась. Ладно, не буду напоминать сыну, сколько в конечном счёте было потеряно им пар ключей. Это была просто напасть какая-то! Уж не знаю, куда он их девал, но терял постоянно. Два-три раза в год обязательно.
Пока такси везло меня домой, набрала в интернете: "Ланцов Юлиан Маркович" и на меня посыпалась информация. Профессор, учёный, практикующий врач, научные работы, исследования, статьи, звания, регалии.
С фотографии на меня смотрел немолодой мужчина с аккуратной бородкой-испаньолкой и добрыми, усталым взглядом.
Он же примет меня? Не откажет?
Чтобы не терять понапрасну время, оставила на официальном сайте запрос, чтобы поставили в очередь на приём к Ланцову. Вдруг к нему запись на три месяца вперёд.
Телефон в руке дрогнул входящим сообщением, и я улыбнулась — не забывает!
"Привет".
"Привет". — быстро напечатала в ответ.
"Как у тебя дела? Как самочувствие?" — прилетело через секунду.
"Всё хорошо, Эмиль. Ещё раз спасибо тебе большое за помощь". — прикусив губу, быстро напечатала и отправила.
"Не за что, Надя. Ты уже ходила к врачу?"
Я потёрла пальцем кончик носа и ещё раз перечитала вопрос.
Эмиль, как никто другой заслуживал ответа, но обсуждать свой диагноз, непонятный диагноз, диагноз, который продемонстрировал себя Эмилю с самой отвратительной стороны, не хотелось.
"У меня всё нормально. Записалась на приём к московскому профессору. — и сразу же перевела тему. — Как закончился сплав?"
"Без тебя было скучно и неинтересно". — прилетело в сопровождении аж трёх грустных смайликов.
"Что, Настя не развеселила?" — напечатала, но, подумав, стёрла.
Мне должно быть всё равно. Но даже если мне и было не всё равно, то знать об этом Эмилю ни к чему.
"Куда в следующий раз поедешь сплавляться? На Путорана?" — снова перевела разговор на ничего не значащую болтовню.
"Туда только с тобой, Надь. Мы вроде как уже договорились". — не задумываясь, ответил Эмиль.
Тихонько засмеялась, качая головой. Каков Донжуан!
— Приехали! — отвлёк меня от переписки таксист.
Я положила телефон в сумочку и вышла из такси. Отвечу потом, меня, Данька дома ждёт. Не терпелось увидеть сына.
Уже открывая электронным ключом дверь подъезда, случайно повернула голову и замерла.
Чёрная, глянцевая, как расплавленный гудрон, машина с московскими номерами, стояла припаркованная в кармане у соседнего подъезда. И водителя в ней не наблюдалось.
Резко дёрнула на себя тяжёлую, железную дверь и забежала в сумрачную прохладу подъезда. Пять ступенек до площадки лифтов преодолела в два прыжка и нажала сразу на все кнопки, вызывая все четыре лифта. Потопталась в ожидании.
Квартиру открыла своим ключом и сразу услышала шум воды в ванной. Данька!
Бросив сумочку на обувную полку, наклонилась, чтобы расстегнуть ремешки босоножек.
— Здравствуй, Надя.
От неожиданности подпрыгнула и выпрямилась так резко, что потемнело в глазах и качнуло в сторону.
Бывший муж, загорелый, высокий, дьявольски красивый, стоял в дверях кухни.
Моей, на минуточку, кухни! — шипела внутри меня рязьяренная, кошка — В моей квартире, в которую его никто не приглашал!
Это была моя территория, моя надёжная крепость, в которую бывшему мужу с самого начала вход был заказан.
— Данил в душе, а я вот решил дождаться тебя. Нужно поговорить. — Женя сложил руки на груди и недовольно дёрнул челюстью.
Настроение, немного поднятое перепиской с Эмилем, мгновенно скатилось ниже планки.
Какого чёрта? Я сейчас, как и все пять прошлых лет, совершенно не хотела видеть бывшего мужа. Зачем он здесь? Ах да, поговорить пришёл!
Разговоры, разговоры. Ни к чему хорошему они меня не приводили. Каждый из них был для меня стрессом. И сейчас, значит, пришёл о Даньке поговорить?
Смерила Женю язвительным, взглядом.
— Ты сегодня один, без невесты, разговаривать пришёл?
  
Глава 27
 
— Пока один. — усмехнулся Женя и развернувшись, по-хозяйски, как у себя дома пошёл на кухню.
Это была моя квартира. Только моя и Даньки.
Три года назад умерла моя мама, оставив нам с сыном в наследство свою квартиру и квартиру бабушки, её матери. Родительская хоть и была трёхкомнатной, но маленькой, с крошечной кухней и таким же крохотным балконом, а бабушкина была ещё меньше. "Полторашка", как называла её мама. Две, переходящие друг в друга комнатки, микроскопическая кухонька, и совмещённый санузел.
Бабушки с нами не было уже десять лет, и мама сдавала эту квартиру в аренду квартирантам. Был момент, когда Жене очень нужны были деньги на развитие бизнеса, и я попросила маму продать бабушкину "полторашку" и отдать нам эти деньги в долг. Мама отказала.
"Деньги — пшик. — упрямо поджав губы, отказала мама. — Завтра твой Женя и его бизнес вылетят в трубу и ничего не останется. Или оставит вас с сыном с голой жопой. А так, у вас с Данилом будет по квартире".
Женя тогда махнул рукой — "сами справимся". А я обиделась на маму. Глупая. Мама была мудрее, мама видела всю ситуацию со стороны. Она вообще недолюбливала моего мужа, не доверяла Жене. И оказалась права.
Как только я вступила в наследство, сразу же продала обе квартиры: родительскую и бабушкину. И купила эту. Улучшенной планировки. В новеньком доме в двух кварталах от нашего. Ещё ближе к Данькиной школе, но подальше от свекрови, от нашего двора, от старого вяза, под которым я часами караулила Женю с его девицами. От древних, железных качелей, которые своим тоскливым скрипом возвращали меня в прошлое. От окон свекрови, на которые я, по многолетней привычке, поднимала глаза каждый раз, проходя мимо их подъезда.
Да и с бывшей свекровью мы сталкивались довольно часто. Трудно было жить в одном дворе и не встречаться нос к носу. Впрочем, Евдокия Захаровна свой нос задирала так высоко, что иногда за ним не замечала меня, идущую ей навстречу.
В этой квартире ещё не ступала нога бывшего мужа, и пускать его сюда я не собиралась. Это была моя новая жизнь, которую я строила без Жени, по крупицам собирая воедино колкое крошево, оставшееся от моего разбитого сердца.
Так что, бывший муж никакого отношения к моей квартире не имел, но почему-то чувствовал себя здесь уверенно и ничуть не смущался. Чем бесил меня до белых мушек в глазах.
— Я не приглашала тебя. — скинув наконец босоножки, пошла за Женей в кухню.
— Даже чаю с дороги не предложишь? — насмешливо спросил бывший, усаживаясь за стол.
— У матери попьёшь. — недовольно буркнула, остановившись в дверях. Сложила руки на груди и облокотилась плечом на дверной косяк.
— Ладно. — хмыкнул Женя, пропустив мимо ушей мой намёк идти уже из нашего с Данькой дома. Постучал пальцами по столу. — Надо обговорить некоторые моменты.
Я вопросительно приподняла бровь.
Держать лицо с каждой минутой становилось всё труднее. Потому что, оказывается, пять лет, в течение которых я всячески избегала встреч с Женей, не смогли до конца приглушить обиду на бывшего мужа. "Простить и забыть", наверное, лозунг для самых сильных духом. Или для тех, кто не любил по-настоящему, всем сердцем, всем своим нутром, каждой клеточкой своего организма. Я ни простить, ни забыть не смогла.
  
— Мама! — налетел сзади сын. Намытый, надушенный, в чистой футболке и шортах. Влажные после душа волосы зачёсаны назад. — Привет!