Громов: Хозяин теней – 7
Карина Демина
Громов: Хозяин теней —7
Глава 1
Настоятельно рекомендуем обратить внимание на чёрную канаусовую юбку, отделанную 13-сантиметровой полосой из гренадина с двойными складками, которые сверху и снизу украшены 7-сантиметровым канаусовым плиссе. Верхнее платье покроя «принцесса», сшитое из гренадина, дополнит вечерний образ, придав ему строгость и изящество. Вместе с тем как гренадин, так и каунас обладают исключительной лёгкостью и гладкостью, что делает их удачным выбором для шитья летних прогулочных нарядов.
– Вечера доброго, господа.
Шувалов-старший прибыл так быстро, что у меня сложилось впечатление, будто он только и ждал приглашения, если вовсе не в ближайших кустах притаился, кофий попивая.
– Рад видеть всех в добром здравии.
И букет заготовил. Небольшой, изящный. А к нему не менее изящную коробочку конфет, лентой перевитую. И то и другое было вручено Татьяне. Лучше б пирожков привёз, честное слово. Татьяна подарок приняла, но с таким выражением лица, будто делает сим высочайшее одолжение.
Не, точно.
Надо будет сказать, чтоб в следующий раз лучше пироги вёз. Или колбасу. Сыр опять же можно. Я тогда его от всей души поблагодарю, без всяких этих игр и расшаркиваний.
– Признаться, я так и не понял, что произошло, – тонко намекнул Шувалов, что не помешали бы пояснения.
– Да вот, упал неудачно.
Мишка потёр макушку. Шишка уже спала, волосы подсохли, но вид у него всё равно был слегка нездоровый.
– Я вам покойника привёз.
– Какая радость, – Шувалов это произнёс так, что не оставалось и тени сомнений, будто он действительно счастлив.
Хотя кто их, некромантов, знает. Может, и вправду им покойник в радость. Или это вежливость показывает? Ручку Татьяне облобызал. С Карпом Евстратовичем раскланялся. Мишке руку пожал, ко мне потянулся по голове потрепать, но вовремя осознал, что я этому буду не рад.
И вообще, не фиг переигрывать.
– Пирожки, – сказал я, глядя в глаза. – Везите. В следующий раз. А не эти конфеты с тюльпанами.
– Это альстромерии. – Шувалов явно смеялся, хотя и не вслух.
– Всё одно несъедобные. А вот пирожки были бы съедобные.
– Савелий!
– Что? У меня, между прочим, растущий организм. И поэтому постоянно голодный.
Нет, у Тени имелся надёжный и проверенный рецепт борьбы с голодом, но это будет чересчур.
– Кстати, да, – согласился Метелька и себя по животу хлопнул. – Я бы тоже чего сожрал…
– Понимаю. И в чём-то разделяю… и если молодые люди не нужны, то я могу распорядиться, чтобы их отвезли к нам.
Татьяна задумалась.
– Всяко лучше, чем здесь на ночь оставаться.
Искуситель.
Та ещё змеюка, если так посмотреть.
– Потом, – оборвал я разговор, свернувший не туда, а то и вправду решат, что дальше без нас обойдутся. И ведь обойдутся. Мне же гадай, что они там услышат от покойницы.
– Итак… – Шувалов к отказу отнёсся совершенно спокойно. – Могу я узнать подробности?
– Можете.
Карп Евстратович встал и одёрнул пиджачишко. Уж не знаю, откуда его выдернули, но теперь он походил на крепко побитого жизнью приказчика, то ли проворовавшегося, то ли проигравшегося, но тоже в конец. Некогда хороший костюм сидел криво, блестели засаленные рукава, а на лацкане пиджака проглядывало затёртое пятно. И пёстрый шейный платок скрывал некоторую неровность окраса рубашки. При этом вид и осанка выдавали человека не самого простого.
– Пока необходима ваша консультация, а в дальнейшем, возможно, потребуется, чтобы вы провели ритуал… и призвали душу.
– Душу? – уточнил Шувалов, кстати, довольно спокойно. – И разрешение Синода…
– Без разрешения Синода.
– Даже так?
– Михаил?
– Она в багажнике. Извините, я… я думал, так безопасней. А потом как-то вот… голова болела, и соображал плохо, не перенёс…
Я хотел сказать, что покойнице давно уже безразлично, где и как её везут, но, глянув на лицо Карпа Евстратовича, промолчал.
Ей – да.
Ему – нет.
– Я сейчас… – Мишка встал.
– Сиди, – распорядился Карп Евстратович. – Я сам. А пока, Савелий, возможно, вы сможете объяснить суть. Вкратце.
Вкратце.
Знать бы, как оно, чтобы вкратце и без лишних подробностей.
– Тут даже не поймёшь, с чего начать…
– Начните с трупа, – посоветовал Шувалов иным, серьёзным тоном. – Как показывает практика, если дело касается его, то важен в первую очередь он.
– Она. Это… крестница Карпа Евстратовича. Она исчезла вместе с отцом и братом, а потом мы её нашли в тайной… в одном скрытом от глаз месте. И планировали пригласить вас именно туда.
– А место это, полагаю, имеет связь с кромешным миром?
– Именно. И погибли они все в кромешном мире. Но не сразу.
– Как?
И это вряд ли праздное любопытство.
– От голода. Жажды. Или мир вытянул силы. Тут точно не скажу, что их в конце концов убило.
– То есть умирали медленно?
– А это…
Татьяна осеклась под взглядом Шувалова, в котором не было насмешки. Напротив, смотрел он виновато даже.
– Это и в самом деле важно, – сказал он тихо и мягко. – Иногда человек умирает и не успевает понять, что умер. Тогда душа, как правило, легко отделяется от тела. И уходит дальше. Тогда звать её можно долго, но она не отзовётся. А вот когда смерть долгая, мучительная и неестественная, если ещё и по чьей-нибудь вине, это… это привязывает. Многие души не хотят уходить. Одних держит ненависть к мучителю, желание отомстить ему. Других – жажда справедливости или необходимость рассказать. Передать что-то родным, близким. Незаконченные дела опять же… Причин много. Но они должны быть. Иначе ничего не получится.
– Я…
– Тань, тебе необязательно слушать. И вообще быть здесь.
– Обязательно. Он ведь это сделал.
Татьяна резко поднялась.
– Тоже не факт.
– Савелий…
– Если оттуда пришёл ещё кто-то, то что мешало ему прийти раньше? До… и тогда…
– Утешаешь?
– Отчасти.
– Не стоит. – Она покачала головой. – Это, конечно, не то знание, которое доставит мне радость. Но я уже один раз позволила себе быть слепой.
Шувалов не вмешивался в разговор. Но готов поклясться, что не пропустил ни слова. Что понял? Какие-то выводы для себя он сделает, но тут уж никак иначе.
Я вздохнул и продолжил:
– Точно не скажу, как и что было. Их похитили. Спрятали в кромешном мире, где и держали. Дни? Недели? Может, и месяцы. Скорее всего, детей использовали, чтобы их отец выполнил работу. А потом просто-напросто оставили. Бросили за решёткой. Я не осматривал тела. Всё равно ничего в этом не понимаю, но… просто сама вот ситуация… позы, в которых они лежали. Это походило на то, как если бы они умерли не сразу. Но…
Мучительно? Ещё как. И дело не в жажде или голоде, дело в отчаянии. В надежде, которая была, но тоже умирала вместе с ними. В безысходности. Во всём и сразу.
– Я понял. – Шувалов кивнул. – Тогда высок шанс, что душа откликнется. Но…
Мишка открыл дверь, пропустив Карпа Евстратовича внутрь.
– Лучше в операционную. – За ним появился Николя. – Это всё-таки палата.
– А здесь и операционная есть? – я удивился.
– Есть. Но пока не совсем готова к работе. Однако там и свет лучше. И изоляция хорошая. С учётом, что работать предполагалось с не совсем стандартными болезнями.
Операционная располагалась в подвале под флигелем. И была действительно больше палаты. В ней ещё пахло краской, побелкой и какой-то на диво едкой химией.
– Там и морг имеется, – Николя указал на коридор. – Там, в самом конце. А я, если позволите. Демидов просил его принять. И разговор, чувствую, будет непростой… поэтому…
– Иди. – Карп Евстратович кивнул.
Он так и не выпустил свою ношу.