Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)

Я резко вывернула руль в узкий переулок, едва не задев мусорные баки. Машина подпрыгнула на выбоине, и я инстинктивно прикрыла живот рукой. «Фольксваген» послушно нырнул за мной. Значит, детектив. Значит, Громов решил перейти к активной фазе.
Телефон зажужжал в подстаканнике. Макс.
— Аврора, ты где?
— У меня хвост, Макс. Серый седан, номер заканчивается на девять-ноль. Он ведет меня от самого «Амбассадора».
  
— Черт! — на том конце послышался стук клавиш. — Это Савельев. Бывший опер. Он лучший в «Тени». Если он тебя зажмет, он узнает даже цвет твоих витаминов для беременных. Слушай меня внимательно: через триста метров будет заезд в подземный паркинг торгового центра «Атриум». Он сейчас закрыт на ремонт, но я взломал систему ворот. Заезжай туда. Там тебя ждет «перевертыш».
Я вдавила педаль газа в пол. Мотор взревел, протестуя против такого насилия, но послушно потащил нас вперед. Я видела в зеркале, как «Фольксваген» прибавил скорость. Савельев понял, что я его раскрыла. Больше не было смысла играть в прятки.
Подземный паркинг встретил меня темнотой и запахом сырой бетонной пыли. Стоило мне влететь внутрь, как тяжелая роллета за моей спиной с грохотом опустилась. Я ударила по тормозам, и машина замерла, окутанная тишиной, которая звенела в ушах.
— Выходи, Аврора. Быстро! — из темноты вынырнул Макс. Он был в рабочем комбинезоне и бейсболке. Рядом стоял точно такой же седан, как мой, только синего цвета. — Твою машину мы загоним в дальний бокс под брезент. Садись в эту. Документы в бардачке, ключи в зажигании.
Я перебралась в синий автомобиль, чувствуя, как липкий пот течет по спине. Макс заглянул в окно, его лицо было непривычно серьезным.
— Марк уже готовит бумаги. Громов завтра получит иск о незаконном сборе личных данных и вмешательстве в частную жизнь. Мы свяжем его по рукам и ногам юриспруденцией, пока ты будешь обустраиваться в Сочи.
— Сочи? — я нервно рассмеялась. — Он найдет меня там через два часа. У него там половина отелей в залоге.
— Не в отеле. В частном секторе, дом оформлен на мою троюродную тетку, которой нет в живых уже десять лет. Чисто, как в операционной.
Я кивнула, забирая у него конверт с деньгами.
— Спасибо, Макс. Я… я не знаю, что бы я делала без тебя.
— Ты бы сожгла его особняк, я знаю, — он ободряюще улыбнулся и постучал по крыше машины. — Езжай. Савельев сейчас бьется в закрытые ворота, думая, что ты заперта внутри. Его первый прокол — он недооценил твоего айтишника.
Я выехала через служебный выезд с другой стороны здания. Ночной город мигал огнями, равнодушный к моей маленькой войне. Пока я ехала к трассе, мысли невольно вернулись к Давиду. К тому, как его рука сжимала мою в ресторане.
Мое тело всё еще помнило ту сумасшедшую химию. Я закрыла глаза на секунду, и перед глазами вспыхнула сцена из нашего прошлого. Полгода назад. Наша годовщина. Давид пришел домой поздно, злой после переговоров, но стоило ему увидеть меня в том кружевном белье, как вся его ярость превратилась в обжигающую страсть. Он прижал меня к столу в столовой, сминая дорогую скатерть. Его губы были требовательными, жадными, а руки… руки обещали, что я — центр его вселенной.
«Ты моя, Аврора. Каждая клетка твоего тела принадлежит мне», — шептал он тогда, впиваясь в мою шею.
И я верила. Верила до того самого дня, пока он не нашел «замену».
Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые образы. Больше никакой слабости. Та Аврора умерла под проливным дождем у ворот особняка. Эта Аврора умеет менять машины, скрываться от детективов и планировать финансовые диверсии.
* * *
Рассвет застал меня уже далеко за пределами города.
Я остановилась на заправке, чтобы выпить декаф и немного размять ноги. Спина ныла, а ребенок, кажется, решил устроить внутри меня чемпионат по футболу. Я вышла из машины, потягиваясь, и посмотрела на восходящее солнце. Розовые лучи окрашивали небо, обещая жаркий день.
Мой телефон снова ожил. Номер был скрыт.
— Слушаю, — я поднесла трубку к уху, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Савельев уволен, — раздался в трубке ледяной голос Давида. — Он потерял тебя в «Атриуме». Поздравляю, Аврора. Ты наняла неплохого хакера. Но знаешь, в чем его ошибка?
Я молчала, боясь издать хоть звук. Мое дыхание стало коротким и прерывистым.
— Его ошибка в том, что он оставил след в системе видеонаблюдения, — продолжал Давид. — Я сейчас смотрю на твой синий седан через камеру дорожного контроля на трассе М4. Ты ведь едешь к морю, верно? Хочешь спрятаться в тепле?
Мне стало холодно, несмотря на утреннее солнце. Он видел меня. Прямо сейчас.
— Что тебе нужно, Давид? — я выдавила из себя слова. — Мы разведены. Оставь меня в покое.
— Покой — это не про нас, детка. Ты украла у меня патент. Ты украла у меня покой. И теперь я чувствую, что ты украла у меня что-то еще. Что-то очень важное.
Я сглотнула комок в горле. Он подозревал. Его интуиция, которая помогла ему построить многомиллиардную империю, теперь вела его к моей тайне.
— Я ничего у тебя не крала, Громов. Кроме своего достоинства, которое ты пытался растоптать.
— Твое достоинство сейчас стоит на заправке «Лукойл» в трехстах километрах от Москвы. Не двигайся, Аврора. Мой вертолет будет там через двадцать минут. Нам нужно закончить тот разговор в ресторане. По-хорошему. Или я закончу его по-своему, и тебе это не понравится.
Я бросила трубку и посмотрела на небо. Где-то там, вдалеке, уже слышался едва уловимый гул лопастей. Или это просто шум крови в моих ушах?
— О нет, Давид. Ты не получишь этот раунд.
Я запрыгнула в машину и посмотрела на навигатор. Рядом был поворот на старую проселочную дорогу, ведущую в густой лес, где спутники часто теряли сигнал. Это был риск. Огромный риск застрять там с пустым баком или пробить колесо. Но это было лучше, чем снова оказаться в его власти.
Я вывернула руль и съехала с асфальта. Гравий забарабанил по днищу. Я ехала, не разбирая дороги, углубляясь в зеленую чащу. Через десять минут гул вертолета стал отчетливее. Он был совсем близко.
Я увидела старый заброшенный амбар у края лесополосы. Идеальное укрытие. Я загнала туда машину, заглушила мотор и затаила дыхание.
Вертолет пролетел прямо над крышей амбара. Грохот был такой, что пыль посыпалась с балок мне на голову. Звук постепенно удалялся, уходя в сторону трассы.
Я сидела в темноте, обнимая себя за плечи.
— Мы в безопасности, малыш. Пока что в безопасности.
В этот момент я поняла: Савельев был не единственным, кто совершил прокол. Давид совершил свой главный прокол три года назад, когда решил, что я — просто «бракованная кукла». Он забыл, что куклы в руках умелого мастера могут стать вуду-идолами.
Я достала ноутбук и открыла файл, который мне прислал Марк. Это был список всех теневых активов Громова.
— Ты хочешь войны, Давид? Ты её получишь. И твой вертолет тебе не поможет, когда твои счета начнут обнуляться один за другим.
Я нажала кнопку «Выполнить». Первый транш ушел в офшор на Каймановых островах, замаскированный под оплату юридических услуг. Громов еще не знал, что его империя только что потеряла свои первые десять миллионов.
Я иронично улыбнулась своему отражению в темном экране.
  
— Бракованная, говоришь? Ну-ну. Посмотрим, кто из нас в итоге отправится на свалку истории.
Я провела рукой по животу. Малыш толкнулся, на этот раз мягко, словно одобряя мои действия. Мы были одни против всего мира Громова. Но у нас было то, чего у него не было никогда — правда и способность начинать с нуля.
Я снова включила телефон. Сообщение от Макса.